«
4-е правило
Намеки работают еще со времен Лоренса Стерна, жившего в XVIII веке, у которого щели в стене, вырезы в юбке, усы, пуговичные петли – все имело подтекст. В романе «Жизнь и мнения Тристрама Шенди, джентльмена» нет ни одного прямого описания, хотя он полон сексуальных переживаний и действий. И спустя тысячелетие таким же приемом в начале своего творчества воспользовался Джон Апдайк, который в романе «Кролик, беги» намеренно не использовал слова «оргазм» и другие анатомические подробности. Так, недосказанное «это» становилось гораздо более интимным и в какой-то степени духовным действием. Не случайно на описание ночи между Рут и Кроликом отведена ни одна страница, но на них упоминаются только отдельные участки тела – изгиб бедра, впадина на пояснице и прохладная обнаженная кожа.
Заметьте, что приведенные выше авторы используют лишь детали, как если бы режиссеры вставляли в фильм только крупные планы. Они и помогают нашему воображению работать, держат нас в томительном напряжении и ожидании, не сразу раскрывая все происходящее. Поэтому если сцена описана искусно и чувственно, то уже и неважно, какое конкретное действие персонажей за ней стоит. Владимир Набоков в «Лолите» описывает всего лишь поцелуи впервые влюбленных подростков, но мы ощущаем их, как удары током:
А в сцене из романа «Левая рука тьмы» Урсулы Ле Гуин вообще дело не доходит до интимной близости, но трудно не назвать ее эротической:
