- Но почему? - спросил я.- Зачем он дурачил свою дочь столько лет?
- Привет от моей кузины Милли,- сказала мама, улыбнувшись.- Профессор потерял работу, уверенность в себе, жизненную хватку. Дочь заботится о нем, и он счастлив. Но он все время боится, что когда-нибудь она выйдет замуж и покинет его. Чтобы удержать ее, необходимо что-то посильнее, чем просто беспомощность. И вот он "становится" пьяницей. Может ли хорошая, отзывчивая, любящая дочь уйти и бросить несчастного отца-алкоголика на произвол судьбы? И это сработало. Это подействовало на бедную Джоан так же, как на моего кузена Морриса. Только на этот раз, может быть, еще не слишком поздно.
- Постойте-ка,- заволновалась Ширли.- Вы говорите, мама, что он всегда ходил в вино по понедельникам и всегда возвращался к полуночи, после конца большой кинопрогралмы. Но в ночь убийства он пришел в половине второго. Разве это не доказывает, что убил все-таки он?
Мама засмеялась.
- Ты забыла мой последний вопрос. Это доказывает только то, что я и думала, - Что в одном из ближних кинотеатров шли "Унесенные ветром". А этот фильм на добрый час длиннее обычной большой кинопрограммы.
Ширли поперхнулась от неожиданности.
- Ну вот,- сказала мама,- мы и покончили с этим делом. Кто принесет сладкое? Все я должна делать сама...
- Я схожу, мама,- сказал я и направился в кухню. Но меня остановил голос Ширли.
- Стойте! - Она с победоносным видом повернулась к маме.- Вы же так и не дали нам решения этого дела. Пусть профессор Патнэм не пьяница. Но разве это отвечает на вопрос, кто убил декана Дакуорта?
- А разве не отвечает? - Мама лукаво улыбнулась.- Отвечает ясно и недвусмысленно. Профессор Патнэм не пьяница. Это установлено. Так как же, скажите на милость, он мог явиться в бар Гарри Слоуна после закрытия и усидеть полбутылки кукурузного виски? И каким, интересно, образом Гарри Слоун с женой не раз видели его в своем баре за последние несколько лет?
Мы с инспектором Милнером насторожились. Лицо инспектора стало мрачным и решительным.
- Слоун и его жена лгали? - спросил он.
- Само собой. Этот Слоун и убил декана Дакуорта. Декан был большим противником пьянства. Он пытался добиться, чтобы студентам запретили пить. Это означало бы, что студенты пойдут пить куда-нибудь подальше от колледжа, где декан не сможет их застукать. А вы мне говорили, что у этого Слоуна бывают в основном студенты. Декан собирался подорвать его коммерцию - в наше время это вполне достаточный повод для убийства. И все же, я думаю, Слоун ничего такого не замышлял. В понедельник ночью он встретил на улице декана, который шел за газетой. Слоун, может, сам был выпивши и с собой нес бутылку. Он остановил декана и, наверное, стал его уговаривать прекратить кампанию против пьянства, слово за слово - и вдруг он ударил его и убил. Потом вернулся домой н рассказал жене...
- Но на следующий вечер,- простонал я,- мы сами указали ему путь к спасению. Мы предъявили ему фотографию Патнэма и сказали, что у него нет алиби на то время, когда произошло убийство, и Слоуны решили для надежности выступить свидетелями против него.
- И они бы остались в стороне,- многозначительно сказал инспектор Милнер,- если бы не... - И он умолк, растерянный в восхищенный.
Мы с Ширли только переглянулись.
Инспектор Миднер позвонил в главное полицейское управление и сказал, чтобы Слоунов забрали. А я пошел на кухню и зажег свечи на пироге, который испекла Шарли. Свечей было три: одна за мамин настоящий возраст, другая - за тот возраст, в котором она признавалась, а третья - на счастье. Потом я вернулся с пирогом к столу, мы спели "С днем рож-де-е-ни-я!" и мама раскраснелась, как школьница.
Пирог поставили перед нею, и мы с Ширли закричали, чтобы она загадала желание и задула свечи.
Но она не спешила и смотрела на инспектора Милнера.
- Вы все еще чем-то расстроены,- сказала она.
- Виноват,- сказал инспектор и усмехнулся.- Просто не могу выкинуть из головы несчастного старикана. Теперь дочка узнает всю правду и выйдет замуж, а он останется один. И что тогда с ним будет?
В голосе инспектора Милнера звучало волнение. Мамин ответ был довольно странным. Она пропустила сам вопрос мимо ушей и переспросила решительным тоном:
- Старикана? Какого старикана?
Потом, словно спохватившись, что сказала слишком много, она поспешно занялась пирогом.
- Значит, сначала загадать желание, потом задуть свечи.- Она крепко зажмурила глаза, и губы ее стали беззвучно шевелиться. Потом она открыла глаза, наклонилась к пирогу и дунула.
О том, какое она загадала желание, мама не сказала ни слова - по крайней мере в тот вечер.
