Мамаша и медведь полностью

Придвинул к себе поближе нольсемьдесятпять и трёхлитровую банку с чайным грибом. Внимательно контролирую периметр стола, чтобы никто на это богатство никто не посягнул.

Рядом со мной, брякнул противным уведомлением, телефон жены.

Не без любопытства, пока она на танцполе, заглянул я в него. Имею полное право, ибо я есть законный супруг!

Сообщение от некоего "ЭДУАРДА О":

"Можешь говорить?"

Я облизал вилку и положил её рядом с её телефоном. Интересно, кто этот Эдуард, да ещё и О?

Офисный ловелас, который не соблюдает социальную дистанцию?

Я нанизал на вилку салат из проклятых палочек. Закусил и выдохнул. Чайный гриб мне в помощь…

Опять пикнуло сообщение. И опять от него:

"У меня всё горит!"

Ооочеень интересно! В каком месте у этого козла там всё горит? Эта гласная буква "О" , в записной книжке моей любимой, означает верх женского наслаждения?

Предположим:

– О, мой дорогой Эдуард!..

А после того, как всё произошло, моя жена издаёт возглас сладострастия: – О! Оооо!

Тем более у этого негодяя уже всё горит внизу. Моя облизанная вилка – на готове!

После неприятного разговора, я представляю, как вонзаю её в филейную часть моей благоверной. Месть, после ацкого танца утят – будет жестокой!

Скорей бы уже импотенция наступила, так хочется пожить для себя…

У них там любовь, а у меня нервы, потеря чести и моральное напряжение итальянского мафиози. Я жажду карбонару с кровью!

– Мне никто не звонил? – запыхавшаяся жена плюхается рядом со мной на кривой допотопный стул.

– Да. Что-то там пикало в твоём телефоне, пока вы танцевали под Ладу Денс.

Жена с любопытством лезет в смартфон и сквозь зубы шипит:

– Затрахал меня уже этот Эдуард Олегович.

– Затрахал? – я дезинфицирую в который раз, своей слюной вилку возмездия, и готов уже приступить к телесному наказанию, так как преступление уже практически доказано.

– Да… Эта козлина херов, ни черта бумаги нужные не подготовил, а теперь у нас из-за него, годовой отчёт горит. Ну и пусть сидит, этот чёрт плешивый на работе, и исправляет свои ошибки!

– А может он ещё ого-го?

– Кто? Папа нашего директора? Ну наверное да, спать на работе в коридоре это он ещё – ОГО-ГО! Пойдём танцевать. Сейчас будет наша любимая: Бэби ту найт!..

Я кручу в руках продезинфицированную вилку и отрицательно мотаю головой. Не до танцев мне сейчас. Стресс надо снять!

Подхватил на алюминиевый столовый прибор кусочек селёдочки и лучок.

Аккуратно приземлил их на ломоть чёрного хлеба и придвинул к себе нольсемьдесятпять. Чайный Гриб стоит незыблемой стеной на страже наших отношений. Выпил рюмаху, другую…

Давление, кажется, опять нормализировалось. Отпустила меня мерзкая систолическая вершина тонометра.

Пусть люстра, этажом ниже, придёт в негодность. Пусть фундамент дома покроется трещинами, и оконная фрамуга лопнет у соседей.

Нет ничего страшнее узнать чужую тайну, которая касается тебя. И нет ничего лучше, узнать, что это всего лишь на всего твои глубинные страхи.

А пока, пойду-ка и я тряхну стариной. Плевать на соседей снизу, и пусть вилка останется только для еды!

Она на каблуках, а я в присядку пойду под Беби ту найт.

Обнимаю и прижимаю к себе пострадавшего от женских козней, своего соседа татарина. Текут у него сопли и слёзы со всех щелей, прямиком мне на новый пиджак неизвестной фирмы.

Сидим мы с ним вдвоём у подъезда на скамейке, заляпанной голубиным помётом.

Поймал он меня только что, когда я с работы возвращался в сторону дома.У него в ногах стоит недопитая нольпять и в глазах тревожно душевное состояние. Я это сразу определил, когда искал ключ от домофона, и выглядит он очень странно…

Далее рассказываю с его слов:

– Захотел я любви неземной, как в книжках пишут. Чехов там, Куприн, Набоков…