– Ну, вот и началось, – перекрестилась Зиночка. Я же, со вздохом простившись с надеждой на спокойное утро, вскочила со стула, на котором сидела, заполняя карточки, и, понуро повесив голову, пошаркала прямиком к кабинету шефа.
– Драсти, Федор Николаич, – промямлила я, топчась в дверях. Зверев злобно на меня зыркнул. Я в очередной раз подивилась его сходству с носорогом, особенно бросающееся в глаза, когда он смотрел вот так – из-под нависших бровей, которые вполне могли защитить его зенки и от песчаной бури.
– Доберман – твой пациент? – бросил шеф, не соизволив поздороваться.
– Мой, – покаянно качнула головой я.
– И? Когда будет оплачен счет на его лечение?
– Ну-у-у… Очевидно, когда хозяева придут навестить Лорда.
– Три дня уже никто не приходил, Любава, – сощурился Зверев.
– Ага.
– Танюха сказала, что звонила хозяину. Тот послал ее к черту. Ты случайно не в курсе, что на него нашло?
– Ну-у-у…
– Да что ты нукаешь?! Ну!
– Там хозяева поругались. Может, им сейчас не до песика.
– А нам что прикажешь с ним делать?! А с оплатой? Сколько раз вам повторять, что мы не благотворительная организация? – распалялся Зверев. Я делала вид, что мне страшно. Без этого было никак. И нам. И ему. Потому что, будучи крайне эмпатичным человеком, Федор Николаевич и впрямь рисковал пойти по миру, если бы привечал всех брошенных и захворавших. Тут же ему явно удалось провести границу между эмпатией и здравым смыслом.
– Давайте чуток подождем, а? Они же одумаются!
– Люба-а-а-а! – схватился за лысую голову Зверев. – У нас стационар переполнен.
– Ну, мы же раньше как-то выкручивались, – заныла я.
– А что это за кот, кстати, в карантине?
– Ну-у-у…
– Любовь Дмитриевна! – рявкнул в ответ на мое невнятное блеяние Федя.
– Пациент. Послушайте, была тут одна парочка – умереть не встать…
Возмущенно всплеснув руками, падаю на стул и принимаюсь рассказывать о кошатниках-вегетарианцах, которые морили усатого голодом из этических соображений. Обычно в таких случаях шеф проникался, тяжело вздыхал, говорил что-то вроде: «вот же уроды» и закрывал глаза на очередное нарушение. Но сегодня на это не стоило и рассчитывать. Видать, в пожарке, где Зверев проторчал несколько дней, улаживая результаты последней проверки, ему здорово потрепали нервы. Иного объяснения, почему тот совсем не проникся Геракловой бедой, у меня не было.
– Я правильно понимаю, что кота нам придется пристраивать?
– Ну-у-у… Да. Но ведь счет я оплатила!
– Пипец, – заключает Федор Николаич, пряча мясистое лицо в нескладных ладонях. Я всегда удивлялась тому, насколько ловкими могут быть эти большие руки, когда Зверев обращается с нашими четырёхлапыми пациентами.
– Короче, Любава. Вот что. Если до конца недели доберман и… этот… как ты его назвала?
– Кота? Геракл.
– Если они до конца недели не найдут ни владельцев, ни чудесным образом не закроют свои счета сами… я…
– За кота уже все оплачено!
– Но не за его пребывание здесь! У нас что тут, блин, санаторий?!
– Ладно. Я все поняла.
– Тогда иди с моих глаз долой.
– Исчезаю! – радостно подпрыгнула я. – Один вопросик только… Аванса сегодня ждать?
– Последнее на Геракла спустила? – понимающе хмыкнул Зверев.
– Что-о-о?! – негодующе протянула я. – Да нет же. Скажете тоже. Больше мне делать нечего!
В ответ на мое негодование Федя только насмешливо вздернул бровь. Ну, да. Актерских талантов за мной отродясь не водилось.
– Не знаю, успеют ли перевести, – бросил Зверев, доставая из кармана кошелек. – Могу занять пару тыщ…
– Да говорю же – не надо! – возмутилась я, выскакивая за дверь. Назло кондуктору пойду пешком – это мой стиль, да. Не слишком умно, знаю. Ну, и что мне теперь делать? Нет, я, конечно, могу забрать Геракла к себе на передержку, но ведь это такие траты! Когтеточка, корм, наполнитель… Я спустилась на цокольный этаж, где находился принадлежащий Звереву же зоомагазин, чтобы прикинуть, во сколько мне обойдется усатый приживалка. Поздоровалась с девочкой на кассе. Прошлась между стеллажами, любуясь красивыми лежанками, которые Гераклу пока определенно не светили, как вдруг услышала срывающийся от плача голос.
– Да, Лен! Прикинь, прямо с этой курицы его и стащила… Господи, ну вот что, он не мог хотя бы домой своих блядей не таскать?! – сокрушалась приятная рыжеволосая женщина по телефону. – Ой, ладно… Я тут зашла за едой для Барсика.
Заметив меня, рыжуля поджала дрожащие губы и спрятала телефон в сумку. Я протянула ей бумажный платочек.
– Я могу вам чем-то помочь?
– Нет. Я… вот. Уже нашла, что мне надо, – женщина схватила пакет кошачьего корма и пошла к кассе. Я увязалась за ней.
– В нашем магазине как раз проходит акция. За пятьдесят рублей любой желающий может назвать в честь своего бывшего червяка, которого мы потом скормим сурикатам.
Конечно, никаких акций, тем более таких кровожадных, в нашем магазине не проходило. Я все выдумывала на ходу, но исключительно потому, что в определенных вещах типа маркетинга Феде не хватало фантазии. Кассирша выпучила глаза. Покупательница тоже как будто бы удивилась. Но это лишь поначалу.