Внутри салона было тепло. Озябшие руки быстро согрелись от работающей печки.
– Если будет жарко, скажи мне, хорошо?
Я кивнула.
Больше всего меня поразил запах в автомобиле. В нём пахло совершенно особенной смесью табака, нового кожаного салона и едва уловимого одеколона Славика.
«Именно об этом и говорила бабушка, – подумала я, втягивая носом воздух. – Запах мужчины».
Раньше я не обращала на это внимания. Я вообще не замечала, что в этом мире есть мужчины. Нет, конечно, я видела их вокруг себя. Но чаще всего наши миры шли параллельно, не соприкасались. Мой мир был исключительно женским: мама, бабушка, подруги, дальние родственницы, воспитательницы в детском саду, учительницы в школе… Женский мир стал для меня своего рода защитным коконом, не впускавшим чужеродные мужские силы. Но теперь всё было иначе. Славик прочно закрепился жизни мамы и, похоже, в моей тоже. Все мужчины мамы, что были до него, существовали за пределами моей реальности. Даже отец – далёкий, смутный образ… Не более чем давно сгоревшая звезда, упавшая на землю с ночного неба.
Я тщетно пыталась справиться с ремнём, пока Славик заводил машину.
– Давай я тебе помогу.
Славик ловким движением пристегнул ремень, плотно прижав меня к сидению.
В салоне едва слышно играла музыка. Славик добавил громкости. Звук вырвался из плена магнитолы, и песня на незнакомом языке разнеслась по машине. Я нервно сглотнула, когда мы промчались мимо парка и повернули в противоположную сторону от улицы, ведущей к моему дому.
– Куда мы едем? – негромко спросила я, разглядывая неведомые пейзажи сквозь темноту.
– Покатаемся, – ответил он, ухмыльнувшись. – Ты не против?
Я молчала. Как же жалела, что поддалась на уговоры Славика и села с ним в машину!
Мы выехали на трассу. Город остался где-то позади. Я вздрагивала и с тревогой вглядывалась в его лицо. Славик словно и не замечал меня вовсе. Он с азартом вёл машину. Красная стрелка спидометра поднималась всё выше. Семьдесят, восемьдесят, сто двадцать, сто сорок… Я с ужасом вжалась в кресло в полной уверенности, что мы сейчас разобьёмся.
– Слишком быстро! – закричала я.
Славик сбавил скорость.
– Тебе плохо, Катя? Тошнит? – спросил он с тревогой в голосе.
Я почувствовала, что вот-вот заплачу и закрыла глаза, чтобы Славик не увидел моих слёз.
– Открой окно, – скомандовал он и сам же открыл его. – Сейчас подышишь и тебе станет лучше.
Свежий поток воздуха обдул моё лицо.
– Тебе легче? – Славик был обеспокоен.
Он выключил музыку и закрыл окно.
– Отвезите меня домой. Пожалуйста! – мой голос всё-таки звучал плаксиво.
– Хорошо, – охотно согласился водитель и почти сразу изменил маршрут.
Я смотрела на него с опаской.
– Извини, если что-то не так, Катюш. Не обижайся. Я хотел тебя немного развлечь.
– Всё нормально. Я просто не привыкла ездить на машине. Тем более так быстро.
– Надо привыкать. На машине удобно путешествовать. Особенно большой семьёй, – он выразительно замолчал и добавил после паузы. – К примеру, летом можно съездить на море. Ты была на море?
– Никогда.
– А хотела бы?
– Да. Всегда мечтала увидеть море.
– Увидишь. Я тебе это обещаю.
Показались знакомые улицы. Я с облегчением вздохнула.
– Мама, наверное, уже меня заждалась…
– Вряд ли. Вера говорила, что освободится сегодня не раньше девяти. Ты голодна? Приготовить тебе что-нибудь?
– Нет! – воскликнула я. – Спасибо, я сама всё разогрею.
Мы подъехали к дому.
– Я доведу тебя до квартиры.
Славик вышел из автомобиля и открыл передо мною дверь. Вылезая из машины, я случайно испачкала колготки.
– Какая жалость, – сказал он, разглядывая большое чёрное пятно на белых капроновых колготках с узорчатым ромбом.
– Я отстираю, – угрюмо ответила я.
Наверное, друг матери посчитал меня неаккуратной к вещам, на которые с таким трудом зарабатывает мама. Я не хотела, чтобы он так отвратительно обо мне думал.
– Такие милые колготочки. Ты носишь только белые?
Мы поднимались пешком по лестнице. Я быстро шла по ступенькам. Славик не торопился – наоборот, он ступал медленно, пропуская меня вперёд.
– Разные, – бросила я, обернувшись через плечо. – Сегодня мы дежурили в школе, поэтому нам сказали прийти нарядными.
– Тебе очень идёт.
Мы, наконец, дошли до входной двери. Я отперла её и быстро вошла внутрь. Славик, видимо, ожидал, что я приглашу его войти. Не дождавшись приглашения, он сделал шаг в сторону лестницы.
– Спокойной ночи, Катюша.
– И вам спокойной ночи. Спасибо, что подвезли.
– Не за что. Катя… Не говори маме, что тебе стало плохо на трассе, ладно? Я думал, что тебе понравится кататься, а вышло вот так… Мне очень неловко.
– Да всё хорошо…
– Пожалуйста, не говори Вере. Давай не будем её огорчать?
Жестокие слова. Самая невыносимая вещь – услышать, что мама может огорчиться из-за меня. Вечная, непроходящая боль. Славик попал точно в цель.
– Я и не собиралась. И мне вовсе не было плохо, – я говорила почти равнодушно. – Я в порядке.
– Вот и замечательно, – Славик улыбнулся своей фирменной улыбочкой и скрылся в мраке лестничного пролёта.
Я захлопнула дверь и закрыла её на два замка. И на цепочку.
