Полная девчонка с детских лицом и взрослым телом заглядывала на меня своими ясными глазами. Мягкий голос, добрый смех… Она так и лучится теплом. Давно я не встречала солнечных людей. «Маша, у тебя всё в порядке?» – поинтересовалась она, завидев, что я печальна. «Да, знаешь, Оль, не знаю, как и сказать», – ответила я. «Да говори, как есть», – не унималась Ольга. «Да я уж вся извелась – кушать нечего, печки топить мне тяжело – дрова таскать приходится на руках, помочь мне некому, дед пьет, Вадька шляется, я одна с маленьким ребёнком на краю поселка, у самого леса.» – тараторила без запинки я. «А хочешь, я к тебе жить приду?» – пожалев меня, предложила Ольга. «Конечно, хочу! – ликовала я. – А тётя-то Зоя тебя отпустит?» «Естественно», – протянула Оля. «Погоди, я тогда сейчас в туалет сбегаю, и сходим до тебя, отпрошу тебя у мамы, а ты Варьку пока одевай», – сказала я и, накинув шлепки на ноги, выбежала во двор.
Деревенский туалет находился метрах в тридцати от дома. Бежать приходилось по скользким мосткам. Огород, окруженный темным лесом, не внушал чувства спокойствия. Деревья монотонно качали своими верхушками и издавали томный гул. Забежав в помещение туалета, я закрылась там на крючок. В дверные щели было видно звёздное небо, кусты, росшие рядом, и ели, которые так и качали своими зелёными лапами. На обратном пути где-то в кустах послышалось какое-то шевеление. Я, выпучив глаза, встала, как вкопанная. Мне бы бежать, а ноги будто не мои. Онемели и все тут! Кричать не могу – от страха голос перехватило, только хриплю: «Ольга, Ольга»! А что Ольга? Разве ж она услышит? Какое-то существо передвигалось вдоль нашего забора, который разделял лесную полосу от сельской местности. И вдруг я услышала страшный вой, тот самый, который «подгонял» меня с тепловоза. С каждым разом он доносился все громче, и, казалось, этот невиданный зверь вот-вот меня настигнет. Какая-то сила понесла меня домой. Захлопнув за собой дверь, быстрехонько защелкнув шпингалет, я примчалась в комнату к девчонкам. Варя сидела в тёплом комбинезоне и меховой шапке. «Раздевай! – скомандовала я. – Никуда не идём»! Ольга смотрела на меня и не понимала, что я хочу этим сказать. «И ты здесь остаёшься, – продолжала я в том же тоне. – Звони маме, и говори, что заночуешь у меня!»
– Да что случилось-то? – расспрашивала меня удивленная таким решением Ольга.
– Там какой-то зверь ходит. Я боюсь. Утра надо подождать!
– Какой зверь? Тут же люди кругом! Неужели пришёл? – продолжала сестра Вадика.
– Я не представляю, как он выглядит, но тебя из дома никуда не отпущу! Звони! – отрезала я.
Ольга быстро набрала мамин номер и второпях рассказала, что тут творится что-то неладное. Тётя Зоя, смахнув всё на наши домыслы, сказала дочке: «Оставайся».
Ночь выдалась тихая и на редкость тёмная. Жёлтую луну, свет от которой падал дорожкой на наш огород, закрыло большой тучей; деревья, нетронутые ветром, стояли бездвижно, и только шорох, доносившийся откуда-то с крыши, не давал нам покоя.
«Кошки, поди, ходят», – предположила Олька. «Наверно», – подтвердила я. Версию о том, что там может быть что-то противоестественное, вслух не озвучивали. Хотя обе об этом думали.
Варя смотрела на нас осоловелыми глазами, и, спев ей несколько колыбельных, мы быстро уложили её спать. «Пюре с котлетами будешь?» – заигрывая, спросила меня Оля, и пошла в сторону кухни.
Широкое окно, занимавшее половину кухонной стены, выходило на задний двор, где с давних времен стояли баня, хлев и туалет. Тут же были разные хозяйственные постройки и маленький домик, в котором свекр ремонтировал технику.
«Маш, нуты долго будешь пялиться в окно? – спросила меня Олька. – Иди уже поешь наконец-то. Я все разогрела».
Запах свежей котлеты и вид хорошо взбитого пюре заставили меня ринуться к столу. «Давай-давай, уплетай», – проговорила моя кормилица.
Несколько первых кусков проскользнули в моём горле незамечено, но зато потом я уже смаковала и вылизывала всю тарелку дочиста. Девчонка смотрела на меня и улыбалась: «А у меня дак уже и глаза на них не глядят (указала она на две оставшиеся котлеты), каждый день их едим. Тут у нас недавно такое было… Мама котлет налепила, нажарила, покидала всё в тарелку и, накрыв полотенцем, ушла обряжаться. У телушки была долго, все прибирала да кормила. А по приходу домой увидела за столом Ийку с Колькой. Они сидели с набитыми ртами и доедали по последней котлете. Вот тогда смеху-то было! Мама на них ругаться было собралась, а Ийка как заорет: „Зо-я! Не надо! Ну, виноваты, виноваты. Ну, не удержались. Да. Я чего пришла-то?
То есть… мы… На буханочку черного не займёшь?» Тут уж мамка не выдержала: „Сейчас я займу тебе и на буханочку, и на молочко! Вот погоди!» Мама схватила кочергу, и ещё бы чуть-чуть и она бы заиграла ею по хребтам этих влюбленных. Ийка же сообразила, что к чему и, схватив Кольку за руку, кинулась бежать».
