Дерзкий голос, несмотря на старательно сдерживаемую громкость, был подобен грому во внезапно обрушенной завывающей грозе. Посреди искусственно созданной в пещере комнате, отделанной гладким окрашенным в зеленый камнем, стояла долговязая длинноволосая фигура немолодого мужчины. Он обернулся к замершему у лестницы Саске и хищно ухмыльнулся. Бледное лицо, казалось, исказилось отторгающей гримасой в плохо освещённом двумя кострищами храме. Скворчащие огненные языки жадно хватали воздух над изуродованной неуходом времени статуей Бога Смерти. Бедная скульптура поклонения крылась трещинами, грязью в острых впадинах глазниц, отколотыми отверстиями в имитации одеяния Шинигами и сгнивший, вплотную прилегающий к спине раскинувшего крючкообразные руки Бога, деревянный ствол, чьи длинные прутья лозой покрывают половину потолка, источал скверный запах, закупоривающий лёгкие.
Уж скользнул по торсу бывшего ученика хозяина, чтобы незаметно обползти четверку хладных тел, юркнуть в дыру меж стеной и полом. Саске с не заглушенным гулом своих шагов сблизился с неопознанным трупом. Томое в шарингане напряжённо закрутились, когда его взгляд пронзил бывшего невозмутимого учителя, пальцы сжали рукоять катаны.
Орочимару рассмеялся хрипящим голосом, заметно для знавшего его несколько лет Учиха, забавляясь.
— Ты знал, что понадобиться твоя помощь, — сощурился Саске — И добровольно хочешь посодействовать в войне против Изуны. Откуда? Нет, — мотнул головой он — Зачем? Где подвох, Орочимару?
— Времени на объяснения нет, Саске-кун, — гнусаво хихикнул змей — Пустые разговоры тратят драгоценные минуты. Кто знает, что происходит пока ты безрезультатно допытываешься.
— Не заговаривай мне зубы! — рявкнул поспешно Учиха и огонь с жаром вспыхнул, заставляя его отступить на пару шагов и настороженно уставиться в пустые глазницы точно скалящегося божества.
Орочимару оглянулся, слегка клоня подбородок вниз. Он постучал пальцем по протектору Конохи на плече, облизнулся и снял его, с поклоном преподнёс в ноги Шинигами, совершив непонятный для Саске ритуал.
Непонимание сжало часто стучащее в груди сердце, странное чувство холодом разогналось в крови Учиха. Он смотрел на кланяющегося бывшего учителя, видел сюрреализм в звонких хлопках ладоней, сложившихся в молитве, в согнутой практически в позе догэдза спине и в треклятом протекторе у вытянутых мысах ног Шинигами. Тот, как на зло, игриво блестел в свете огоньков пламени. Выглядел отличительный знак шиноби потрепанным, с множеством коротких росчерков, потёртостей на поддерживающих лентах, с пятнами и кровавыми разводами.
Саске проглотил вопрос о хитайате — откуда змей его взял, да нацепил на плечо — и прикрыл глаза, а когда через пару секунд, длившихся целую вечность, открыл, то Орочимару уже стоял с приподнятыми руками.
— Это не мой протектор, — смилостивился змей, ухмыляясь так, словно совершал злостную издёвку над кем-то — Готовься, Саске-кун, к очередному уроку от своего учителя.
— Ты мне никакой не учитель. Прекратил им быть сразу, как только вышвырнул вон из убежища.
— Ху-ху-ху, за твоё тело предложили более вескую цену, — облизнулся Орочимару.
Саске скривился. Он слышал эту байку не один десяток раз, но узнать что дало змею причину отречься от извращённых планов и кто её предложил, так и не смог.
Учиха рад, что это случилось. Отчасти благодаря странному стечению обстоятельств он смирился с горькой правдой падения родного клана, а возвращение в Коноху сыграно не без посильной помощи упёртого блондина.
Столько всего случилось за жалкие пять лет. Нечто подсказывает Саске, что война должна подвести к концу цепочку скорбящих событий и поставить кровавую точку в путанной истории. Главное выйти из неё не вперёд ногами, а уж победителем или проигравшим покажет время. Однако он сделает что угодно, чтобы Изуна не встретила рассвет. Если придётся, то заберёт с собой в могилу.
В глазах Саске отразился решительный блеск, а в груди зародилась несгибаемая, подавляющая уверенность, когда пальцы Орочимару причудливо затанцевали, а пышущее пламя опасно разъярилось.
Четыре мёртвых тела окатило волной удушающей чакры, сама смерть явилась на свет земной, благородной рукой сливая не ушедшие на перерождение души в обретающие внешность бывших мертвецов Хокаге трупы.
— На этом моя работа окончена, — криво ухмыльнулся Орочимару, ощущая ледяные порывы ветра за спиной и тонкие пальцы на шее с острыми когтями. Его будто пронзили со спины, сердце пойманной птицей ударилось о рёбра, уши глушило давлением, а кровь остановила свой вечный бег. Нервы постепенно теряли чувствительность, веки наливались неподъемной тяжестью, колени подогнулись, со стуком и болью встречая прохладу пола.
