Я глубоко вздохнул, повернулся, и вышел из дома администрации. Не время, ещё не время разбираться с уродом...мы ещё встретимся, я так думаю. Интересно, как это он до сих пор живой, с такой работой и с таким мерзким характером? Наверное, он только со мной такой мерзкий подлец — кто я для него? Безстатусный акома, дикарь из джунглей, а вот с богатыми и высокостатусными он ведёт себя по другому...
Итак, рассуждаем: на рынке акома не продают — боятся мести соплеменников, кроме того — этот товар, обычно, под заказ. Но в этот раз заказа, скорее всего, не было, похищение, судя по всему, получилось спонтанно. Мне так кажется. Значит, похитители должны были искать покупателя, а значит — засветиться. Где они могли искать покупателя? Вернее, так: куда они могли пойти после того, как приехали в город — конечно, в забегаловку, с выпивкой и едой. Искать нужно не девушку акома, искать нужно отряд охотников за рабами, который недавно пришёл в город. Особая примета — в отряде недавно погибли люди. А уже там, где сидел этот отряд, нужно искать следы похищенной — они обязательно будут хвалиться, болтать, а персонал харчевни всё слышит, всё примечает. Итак, начну-ка я вояж по харчевням...
По харчевням я ходил до глубокого вечера.
К вечеру я уже отдувался от съеденного и выпитого — пришлось потребить множество местных блюд, оказавшихся довольно вкусными, для тех, кто любит острую пищу. Этот анабасис по харчевням пробил ощутимую брешь в моих финансах — цены в харчевнях у рынка оказались довольно высокими — ну это и понятно, сюда съезжались торговцы со всего мира, богатые, успешные, деньги не особенно считали, вот цены и «разжирели».
Нужную мне харчевню я нашёл уже когда совсем стемнело — не помню уже какую по счёту харчевню — то ли пятнадцатую, то ли двадцать пятую. Они все слились у меня в бесконечный поток пьяных рож, кухонного чада, дыма курительных наркотических палочек и запаха пролитого вина.
Это была небольшая харчевня, стоящая немного поодаль от невольничьего рынка.
Я устало перешагнул её порог, огляделся — в углу нашлось свободное место за стойкой, у которой сидели несколько бойцов, по виду напоминающих то ли разбойников, то ли пиратов, то ли охотников за рабами — что, впрочем, суть одно и то же. Зал освещался каменными масляными светильниками, чадящими в потолок, уже чёрный, как уголь, от многолетних наслоений копоти. Я даже посмотрел вверх, определяя, не свалится ли мне в чашку кусок копоти с потолка. Бармен подошёл ко мне с немым вопросом и я попросил его принести кружку лёгкого светлого вина — ох, сколько я их сегодня уже выпил! Хорошо ещё, что мой организм разлагает этот алкоголь молниеносно, иначе я давно бы валялся пьяный под забором. Кружка обошлась в две монеты, я даже слегка крякнул.
Мой сосед, мужчина лет тридцати с извилистым уродливым шрамом через правую щёку, с усмешкой сказал:
— Да, тут цены кусаются. А что делать? Это же почти столица, большой портовый город. Зато — вино всё-таки хорошее, правда же?
Я согласно кивнул, а сосед продолжал чего-то говорить, рассказывая, какой это важный город, как тут все могут добиться успеха, если голова на плечах и всю этакую тупую хрень, которую я и на Земле-то пропускал мимо ушей, считая её заманухой для приезжих. Видимо он увидел, что я акома (кстати — как они это определяют? Может по росту? Они все на полголовы, минимум, выше меня. Наверное — по росту.) Наконец, в речи хмельного собеседника скользнуло кодовое слово «рабы» — я прислушался — наёмник расписывал выгоду охоты за рабами, как можно быстро приподнять бабла на этом деле, угодном богам. Я перебил его вопросом:
— Слушай, а недавно не приходил отряд охотников за рабами — человек двадцать? Точнее день-два назад?
Наёмник насторожился, помедлил и нехотя сказал:
— Ну, приходил. А что он тебе, этот отряд?
— Да есть у меня дело к его командиру.
— Какое дело? Никаких у тебя дел с ним быть не может — усмехнулся наёмник — Заркун надух не переносит ваших, акома. В этот раз они у него то ли три, то четыре человека убили, а один из них был его двоюродный брат — умер, пока они ехали в город. Так что — лучше тебе и близко к нему не подходить.
— А куда, куда мне лучше близко не подходить? — я прищурил глаза и замер, ожидая ответа наёмника.
Боец задумался, помолчал, потом поднял на меня глаза:
— Хммм...вон какое, оказывается, у тебя дело к нему...мстить задумал? Говорят, они в этой вылазке акома потрясли, бабу хорошую взяли. Значит, Заркун тебе дорогу перешёл и ты хочешь, чтобы я его сдал? А с какой стати? Что мне с этого? Кроме неприятностей...если Заркун тебя возьмёт, ты ему всё расскажешь — и чего не знаешь, тоже расскажешь. А уж про меня расскажешь точно. А он, тварь злопамятная и мстительная — долго ли я проживу после этого? А? Не знаешь? Я знаю. Сутки, не больше. Так что — пошёл ты...не скажу я тебе ничего.
Наёмник отодвинулся и замолчал. Потом взял миску с недоеденной жратвой, кружку и пересел на освободившееся поодаль место за столиком.
