– Что? Колька, ты охренел! Только ты можешь обозвать девушку самочкой!
– Ну, а что в этом такого? Не самец же? Самец звероящера – это я. А ты…
– Прекрати! – Люба не знает, плакать или смеяться. – И вообще, я биологически не отношусь к звероящерам!
– Почему это?
– Потому что! У меня нет чешуи! И хвоста!
– Нет хвоста? – У него такая улыбка, что Люба тут же начинает подозревать подвох. – А если найду?
– Нет! Нет. У меня. Хвоста.
– А я проверю. – И без предупреждения он…
– Коля! Перестань! Чёрт… Бесстыжий… Нет! Нет… Чуть ниже. И нежнее. Да. Вот так. Вот та-а-ак…
Они целуются, пока он ласкает ее – интимно, нежно, так, как позволено только самому-самому, единственному. И потом берет ее – тёплую и сладкую после оргазма.
Засыпают они, крепко обнявшись.
Если новогодний сценарий хорош – то зачем от него отступать? И новогоднее утро тоже не стало исключением. И проснулся Ник под чужим взглядом. И чей это был взгляд!
Он сонно поморгал, чуть повернул голову, рядом сонно заворочалась Люба. Картина не поменялась. В дверях стоял, сложив руки на груди, Любин отец. Охтыжёлкипалки! Что сейчас будет…
Ник сделал единственно возможное в данной ситуации – попробовал разбудить свою соседку по постели.
– Колька, перестань щипать меня за попу, – недовольно промычала Люба, не открывая глаз.
Ник похолодел. Всё становилось еще хуже!
– Ты разве не знаешь, что принцесс положено будить поцелуем?
Он попытался донести всю серьезность ситуации до своей свежеобретённой невесты. Она не оценила. Но хоть глаза открыла.
– Да прекрати ты щипаться! У меня синяк будет на попе!
На Ника уставились огромные синие глаза. Любимые синие глаза, но сейчас ему вот было, честно говоря, не до любования – с учетом того, кто грозно стоял в дверях и пока… пока! молчал.
– Доброе утро, Коленька… – Она потянулась к нему, но Ник отшатнулся – и максимально округлил глаза, скосив их за ее плечо. Люба нахмурилась, но пантомиму поняла и обернулась.
– Ой, пап. Привет. Вы уже вернулись? Рано вы… – Люба как ни в чём ни бывало зевнула. – С Новым годом, папа.
Соловьёв наконец-то подал голос:
– Через пять минут. На кухне. С объяснениями.
Дверь за ним закрылась.
– Ушёл, – вздохнула Люба. – Ну, меня будут целовать?
– Любка, нас ждут!
Голос у Ника сел, он надеется, что это спросонья, а не от пережитого волнения.
– Подождут, – Люба, в противовес ему, беспечна. – Куда папа денется? А я уже соскучилась по своему звероящеру…
– Давай одеваться! – Он умудрился вывернуться, сел на кровати, а потом и вовсе встал на ноги. Осмотрелся в поисках одежды. Джинсы валяются почти рядом с дверью. Ему захотелось застонать – голый, в чужой квартире, за дверью разгневанный отец его невесты и… и даже физиология подводит! Несмотря на два раза ночью и обстоятельства пробуждения утренний стояк никто не отменял. Ник наклонился за боксёрами – те тоже на самом видном месте, мать их, в самом центре комнаты! И пара использованных презервативов рядом с кроватью. Вообще зашибись картина!
– Ты одевайся красиво, с чувством, с толком, с расстановкой. Чтобы я могла насладиться… процессом.
Люба и не думает вставать с постели. И даже прикрываться не собирается, бесстыдница. Ник замирает и смотрит на нее, забыв на какое-то время обо всем. И Люба это понимает. Томно, с придыханием она прошептала:
– Иди ко мне, мой самец звероящера…
– Зараза! – Он все-таки отводит взгляд от ее голой груди. Прыжком добирается до своих штанов. – Марш одеваться! Нас ждут.
– Зануда. Пусть ждут. Что ты паникуешь?
– Я не паникую. Я… – Он снова сбился, совершив ошибку и опустив взгляд ниже ее лица.
– Коля, если ты забыл, то ты мне ночью предложение сделал. Или передумал?
– Я не забыл! И не передумал!
– Ну, тогда всё в порядке. Не паникуй. – Люба села на кровати, одеяло совсем сползло, она сладко потянулась, а Ник снова зависает. – Точно будем одеваться? По-моему, ты совсем не этого хочешь…
– Я тебе отомщу, – пригрозил он, натягивая толстовку. – Страшно отомщу! Если сам выживу, конечно…
На кухне они появились, держась за руки. Стас Саныч молча встретил их, стоя у окна. Рядом с ним Вера Владимировна. Оба, не мигая, смотрят на сладкую парочку.
– Ну-с. Я жажду услышать объяснения, – Любин отец не собирается ждать, пока Ник соберется с мыслями.
– Здравствуйте… Стас Са… Станислав Александрович… Вера Владимировна… – Николай неловко кивнул в сторону будущей, как он надеется, тёщи. – Дело в том, что я… что мы… с Любой… в эту ночь… хотя, на самом деле, это еще год назад… началось. Хотя это неважно. Или важно… То есть я хотел сказать… – Всё, его словарный запас исчерпался – особенно под пронзительным синим взглядом взрослого мужика, который ему в отцы годится.
– До чего же любопытная история, Верочка, ты не находишь? – демонстративно обратился Соловьёв к супруге. – Так увлекательно излагает молодой человек – слушал бы и слушал.
