Высоченные потолки, хрустальная люстра, бежевая дорожка, старинная вешалка. Нехило. Если так в коридоре – что же тогда в комнатах? Пересчитала двери – четыре, не считая кухонной.
Через пару минут появился Борис. Крикнул в пространство:
– Мам, мы ушли!
Что-то буркнув, мамаша даже не вышла.
На улице Лара спросила, кто его родители. Оказалось, ничего особенного: маман педиатр, отец —главный инженер суконной фабрики. Квартира? Да тоже все просто – сменяли четыре комнаты, две их на Полянке и две стариков, деда и бабки, те жили вообще напротив Кремля! Дед с бабкой померли, а квартира осталась.
– А ты думала, – он улыбнулся, – мой папаша директор овощной базы, а маман заведующая гастрономом?
Лара пожала плечом.
– Мне без разницы.
– Я это вижу, – вздохнул он. – Что, совсем безнадежно?
Лара ничего не ответила.
«Зачем он мне, зачем я с ним встречаюсь? – думала она. – Зачем все эти гулянки, поездки, шумные компании, планы на лето? Зачем я принимаю его подарки – духи, косметику, браслетик, очки? Впрочем, это мелочи, ерунда, для него уж тем более. Он легко тратит деньги, даже не тратит – швыряет и не задумывается. Ну и я не стану задумываться, так проще».
Удивила Воробьева:
– Лар, что ты Бориса динамишь? Гулянки, свиданки – и полное динамо! Нехорошо, некрасиво. А ведь он хороший мужик. Надежный, не маменькин сынок, на ногах и при бабках. Ты бы пригляделась, а? Мне кажется, он для жизни.
– Перекрестись, если кажется, – грубо ответила Лара. – Деньги его посчитала? Пожалела бедного? Стерва-подруга вводит бедного мужика в расход?
Воробьева обиделась и пропала на пару недель.
Но если честно, она права. Лара умела быть честной.
И снова изматывали ночные телефонные звонки, короткие встречи у подъезда, выяснение отношений.
Мучитель, называла она своего бывшего. Нет, точно, мазохист! Ладно я, ладно меня! Но так мучить себя!
На майские поехали в Питер – на этот раз не спонтанно, запланированно. Конечно, с Сашей и Машей.
В Вышнем Волочке Ларе вдруг стало плохо, и они лихорадочно стали искать больницу.
В приемный покой – ободранная дверь, деревянные полы, запах хлорки и мочи – Борис внес ее на руках.
Лара стонала. Вышел молодой усталый врач, выслушав неясные и туманные жалобы, развел руками.
– Сделаем рентген, возьмем анализ крови. Кардиограмму еще.
– Ну валяй, – резко ответил Борис. – И побыстрее! Пошевеливайтесь, слышишь? – И просяще добавил: – Сделай все по-людски, а? Я в долгу не останусь!
Врач словно проснулся от зимней спячки, испуганно закивал и, засуетившись, начал громко раздавать указания. Саша-Маша испуганно жались к стене.
Бледный Борис мерил шагами приемный покой.
Ничего не нашли. Сделали укол но-шпы и анальгина и сказали, что все в порядке.
После укола боль успокоилась, и Лара уснула. Сквозь ресницы видела, как Борис накрывал ее одеялом.
Сколько она спала? Час, два, три?
Открыв глаза, увидела Бориса – он сидел рядом с каталкой, на которой она спала, на узком и шатком стуле, уронив голову на руки. Она рассматривала его, словно видела впервые. И, кажется, впервые что-то шевельнулось внутри.
Саша-Маша, похожие на двух нахохлившихся воробьев, дремали в машине.
Двинулись дальше. В дороге здорово проголодались и зарулили в первую попавшуюся столовку. Борис потребовал для Лары овощной суп, пюре и кисель.
– Как для себя, поняла? – коротко бросил он растерянной девице в высоченном накрахмаленном колпаке.
Та испуганно закивала.
Все принесли. Странное дело, как он действовал на людей!
Лара с удовольствием ела пюре, запивая его теплым и сладким киселем.
– С тобой не пропадешь, – проговорила она.
– Не пропадешь, – кивнул он. – Будь уверена.
Уже при подъезде к Питеру их накрыло темное, почти черное небо, посыпался снег. Да, город на Неве знаменит природными сюрпризами! Метель была настоящей, с поземкой. Вот тебе и майские праздники. В городе непогода чуть поутихла, но было понятно, что хорошего ждать не приходится.
Трясущиеся от холода Саша-Маша жались друг к другу. Борис оглядел быстрым взглядом Лару и остановил машину у магазина «Березка», где продавали вещи и продукты за валюту.
– Вы в машине, – коротко бросил Борис Саше-Маше.
Те покорно кивнули.
– А ты – со мной! – велел он Ларе.
Та хмыкнула.
Конечно, Лара и раньше бывала в валютках. И даже однажды купила там моднющий батник – трикотажную кофту на кнопках-пуговицах. Сводила ее туда мамина сестра тетя Зина, приехавшая из Монголии, где была в командировке. Голубой батник и был подарком любимой племяннице – да и что привозить из этой Монголии? Дубленка и кожа дороговато, а больше и нечего. В общем, отделалась батником, но Лара была очень довольна.
Торговый зал был пуст, и три хорошенькие, тихо щебечущие продавщицы замолкли, уставившись на вошедших. Лара вдохнула нездешний, несоветский запах – горьковатый, натуральной кожи, меха, сладковатый косметики и прочие ароматы незнакомой и непривычной жизни.
Поедая глазами Бориса, девицы вытянулись в струну. Он объяснил коротко:
