Еще совсем недавно Нина была уверена в своем будущем. У нее благородная, хотя и не денежная работа – преподаватели не становятся миллионерами. Вскоре она выйдет замуж, ее мама не надышится на будущего зятя. И вдруг, как цунами: влюбилась в молодого человека с диковинной профессией, поссорилась из-за него с мамой и тут же узнала, что беременна. А у избранника есть… жена и дети. Драма не только у Нины. ИХ можно увидеть только под специальными приборами, но ОНИ живо реагируют на происходящее. ИМ есть из-за чего волноваться. Еще вчера об их существовании никто не подозревал, а сегодня от них уже хотят избавиться. Безмолвным свидетелям происходящего хочется подать голос, но их же никто не услышит! Остается только напряженно ждать. Взрослые – такие странные, не понимают простых вещей и делают одну глупость за другой. Так было всегда – сотни тысяч наших предков ежедневно выбирали, по какому пути пойти, даже не подозревая, какие огорчения и радости их ждут впереди…В сборник вошли роман «Сделайте погромче!» и рассказы.
© Н.В. Нестерова, 2015
© ООО «Издательство АСТ», 2015
В материнской утробе, до появления на свет, человек знает абсолютно все про этот мир, ему открыта память предков. Но в момент рождения прилетает ангел и легонько бьет ребенка в ямочку под носом. Дитя все забывает. Поэтому, родившись, человек должен искать и открывать то, что уже знал.
Шурка любит приврать и прихвастнуть. Утверждает, что помнит себя две недели назад. Наглая ложь! Две недели назад они представляли собой клеточку, различимую лишь под микроскопом. Да и сейчас каждый из них – не больше макового зернышка. Даже не знают – мальчики они или девочки. Хорошо бы, конечно, девочками родиться. И быть красавицами, как испанская бабушка Софья, жившая в шестнадцатом веке. Правда, мракобесы ее на костер отправили, посчитав бабушкину красоту дьявольской. Но в двадцать первом столетии никого за чудный лик и статную фигуру не сжигают. Напротив, как говорит папочка, это дополнительный бонус для жизненных успехов.
Ни папочка, ни мамочка пока об их существовании не подозревают. Но надо же как-то себя называть? Поэтому выбрали имена, подходящие к обоим полам, – Женя и Шура. И разговаривают они, не разжимая губ. Да и губ-то у них нет, а также глаз, носиков, ручек, ножек – все потом вырастет и прорежется. Спрашивается, как они могут общаться, если мозги отсутствуют? Кто ответит на этот вопрос, а заодно объяснит, каким образом кодируется информация о многих поколениях в микроскопической клетке, станет величайшим ученым. Но и не зная принципа работы телефона, можно разговаривать по нему сутками. Поэтому Женю с Шурой не волнует, почему они болтают, главное, болтают.
Хотя они спрятаны в глубине мамочкиного тела, всё, что происходит снаружи, отлично слышат и зрительно представляют, комментируют и обсуждают. Шурка, хвастунишка, по каждому поводу заявляет: а я бы тут лучше сделала, а я бы умнее поступила…
Вот сейчас мамочка сидит перед компьютером, раскладывает пасьянс, а Шурка возмущается:
– Зачем она пиковую даму на бубнового короля положила? Не видит в масть короля! Заново карты сдала, хотя еще три перестановки можно было сделать! Снова ведь не сойдется, я бы на ее месте не профукала!
– Ей не до карт сейчас, – выступает в защиту мамочки Женя. – Бедняжка! Накрасилась, джинсы новые надела, вчера за них ползарплаты выложила, а папочка не звонит. Мамочка уже два часа тупо пасьянсы раскладывает, а папочка ни гу-гу. Все-таки он у нас жестокосердный. Не находишь?
– Что я говорила? Не сошлось! Двадцатый раз! Просто злость берет, о чем она думает?
– О папочке. Точно жестокосердный, – продолжает свою мысль Женя, – почти как дедушка Казимир.
Всех своих предков они договорились называть просто бабушками и дедушками, потому что нелепо и долго «прапрапра…» твердить, в заику превращаешься. А самому первому дикому предку надо десять тысяч раз прапракнуть. Хотя о первых родственничках вспоминать неинтересно. Полуживотное существование. Пока догадались камень к палке привязать или огонь развести, столько времени убежало. Интересное начинается за несколько тысяч лет до новой эры в Южной Америке, Месопотамии, когда цивилизация проклюнулась. А дальше пошло такое кино – засмотришься!
– Польский Казимир, который с Отрепьевым-самозванцем в смутное время в Москве заправлял? – уточнила Шура.
– Он самый, двоюродный брат Марины Мнишек, в которую Гришка Отрепьев был влюблен без памяти, а она его использовала…
– Тот Казимир, – перебила Шура, – мучился жесточайшими головными болями. А его лечили тем, что к макушке лошадиный навоз прикладывали. Если бы мне на голову дерьмо положили, я бы тоже на людей бросалась.
– У тебя пока еще нет головы, – напомнила Женя. – И выражайся без грубостей!
– Смотри! Мамочка опять вальта зевнула!
– Не вальта, а валета! Мамочка русский язык преподает, а ты выражаешься, как дедушка Гаврила биндюжник.
– Он, между прочим, в Одесском порту первый силач был. И папочка в мужской компании тоже иногда выражается.
– Но тебе тут не пивнушка, а тихая девичья спаленка. И мы – не мужская компания, а две сестрички. Как ты думаешь, если бы мамочка тихонько подсмотрела или подслушала, какую папочка ненормативную лексику использовал, когда на Эльбрусе в трещину провалился, она бы его полюбила? Или в ужасе бежала подальше?
– Что ты все про любовь да про любовь? Надоела. Точно других тем нет. Вот, пожалуйста! Мамочка снова проиграла!
– Будто карты важнее любви мамочки и папочки!
– Женька, еще раз про любовь вякнешь, лягну!
