– Только помни, что диплом – это не диссертация, – усмехнулся Андрей и по ответу отца понял, что зря это сказал.
– Хороший диплом – основа диссертации. Я всегда говорил, что между этими работами нет большой разницы. – Чашка оказалась пуста. Виктор Павлович перевел взгляд на сына. – Я не могу понять, зачем ты в экономику подался? Можно подумать, решил взять пример с мамы. Это при живом-то отце-физике!
– Ужинать будешь? – решил сменить тему разговора Андрей.
– Чаю попью. – Антонов-старший вновь хотел предложить сыну заняться тортом, но тема будущей специальности сына слишком болезненна для него. – Почему работа в банке так интересна?
– Опять ты за свое?
– Да! И еще раз да! Мы могли бы сейчас вместе из командировки в Нью-Йорк возвращаться. Какой доклад у меня был! Кстати, и грант неплохой на горизонте маячит. – Андрей наполнил чашку отца, не забыв о своей. – Из тебя мог бы вырасти отличный физик. Это я тебе как профессионал говорю.
– Не будем об этом… – скривился Андрей.
– Почему не будем? Давай поговорим! Закончишь ты институт – кем будешь?
– Экономистом.
– «Экономистом», – передразнивая, сказал он. – Писарчуком! Что тебе в жизни светит? Сидеть восемь часов в офисе и перебирать бумажки? Считать стулья, просиженные за жизнь …
– Папа, ты не прав…
– Мог бы открыть новое, делом заниматься. Вон какие молнии в Новосибирске запускают – красота. Там есть с кем поговорить, там интересно.
– Я давно сказал, что физикой заниматься не хочу.
От возмущения Виктор Павлович принялся изучать вид за окном. Люди возвращались с работы, а улицы тонули в пробках. Ветер приятно шумел в кронах деревьев на пруду. Теплый сентябрьский вечер клонился к закату. Антонов-старший помнил, как на этой же кухне много лет назад разговаривал со своим отцом. Тот плохо разбирался в точных науках и был удивлен решением сына заниматься физикой. У школьника Вити были склонности к математике и физике, чем он очень гордился. В отличие от отца, он не хотел работать в Госплане и тонуть в море документов. Большого начальника он видел утром, когда тот собирался на работу, и вечером, когда он возвращался. Ответственный работник Госплана считал, что сын пойдет по его стопам, и готовил ему место в своей структуре. Желание сына заниматься фундаментальной наукой стало для него шоком. Его выбор был почетным и интересным – что может быть лучше, чем стать крупным ученым? Вот только большой начальник совершенно не представлял, чем будет заниматься сын, и это его беспокоило. Много лет назад эта кухня уже слышала подобный разговор, но теперь роли поменялись. Виктор Павлович ловил себя на мысли, что в разговорах с Андреем становится похожим на собственного отца. Ему хотелось быть другим, исправить его ошибки в общении с семьей, но характер и качества, перешедшие по наследству, давали о себе знать.
– У всех дети как дети, а мне краснеть приходится, – продолжал он. – Вот спросят меня «чем твой сын занимается», а что отвечать? Он «экономист»? Звучит неприлично.
– Обычная профессия, как и другие.
– Григорьев со мной работает – сам физик, и сын лазерами занимается. Михаил Борисович – всю жизнь ядерной энергетике посвятил, и сын по стопам пошел. Иванов из Петербурга… – Он задумался и махнул рукой. – Впрочем, ему не повезло.
– Кто же этот Иванов из Петербурга? – усмехнулся Андрей. Продолжение фразы он уже выучил.
– Ты не знаешь, кто такой Иванов из Петербурга? – в высшей степени непонимания произнес Виктор Павлович. – Человека без пяти минут номинируют на Нобелевскую премию, а ты не знаешь.
– Чем ему не повезло?
– У него двадцать пять лет назад дочь родилась, – раздался горький вздох. – Так что муж, дети, в общем, по стопам отца не пошла. – Он сделал глоток чая и другим тоном добавил: – Но математический факультет Петербургского университета закончила!
– Кто бы сомневался, – тихо проговорил Андрей.
– Я не расслышал.
– Даже не знаю, кого мне больше жалко – Иванова из Петербурга или его дочь, закончившую математический факультет.
– Все бы тебе смеяться надо мной.
Андрей смотрел на отца, улавливая изменения в лице. Очевидно, рефераты оказались хуже, чем он думал. Можно сказать об этом, но нет, он вернется к больной теме и начнет в очередной раз погружаться в подробности. Трудно признать, что его бывшие студенты постарались меньше, чем он хотел. Гордость брала свое. Это его лекции и занятия, вдруг он плохо объяснил, а они решили не уточнять? Таков ход мыслей Виктора Павловича, который его сын уже давно усвоил. Говорить об этом бесполезно, отец разозлится еще больше, после чего уйдет в кабинет и до вечера ни с кем не будет разговаривать. Так, короткая гроза, а потом – ясное небо на горизонте и чудный домашний вечер.
Андрей почувствовал дуновение холода. Странное, чуть уловимое, оно коснулось щеки, и словно нет его. Ветер из окна? Возможно, дверь осталась неплотно закрытой. Паренек обернулся, пытаясь уловить нечто похожее. Дверь явно закрыта, наверное, из окна подуло.
– По какому случаю торт? – улыбнувшись, спросил Андрей. – Судя по тому, что в нем столько свечек, мог бы и не спрашивать.
