Надо было что-то делать, менять тактику, но что тут сделаешь, когда не видишь, за счёт чего можешь победить? Да и усталость уже прилично накопилась. От былой моей резвости не осталось и следа. Удивительно, как он-то сумел сохранить свою скорость? Было такое чувство, как будто у него первый бой сегодня.
— Дело плохо, но поправимо. Не сдавайся, бой ещё не закончен, — постарался подбодрить меня тренер, — В третьем раунде тебе главное под нокаут не попасть. Сиди в обороне, и контратакуй, но не рискуй. Пусть он и дальше свои силы расходуют. Даже у него они не могут быть бесконечными. Уверен, что после этого раунда он не сможет и дальше поддерживать такой высокий темп, и вот дальше уже настанет твоё время. У тебя будет два раунда, чтобы довести дело до победы, и крайне желательно закончить дело нокаутом, иначе по баллам ты можешь проиграть. Всё, действуй! — толкнул он слегка меня в спину, когда прозвучал сигнал о продолжении боя.
Я устало шагнул к центру площадки, и весь третий раунд чётко выполнял инструкцию тренера — сидел в обороне, стараясь не пропускать ударов, активно перемещался, не давая ему вытеснить меня с площадки, и редко, но акцентированно, контратаковал.
И, похоже, тренер был прав. Третий раунд он заканчивал уже не так активно, как два предыдущих, тяжело дышал, а вот я успел немного восстановиться.
— Молодец, хорошо отработал этот раунд, — сдержанно похвалил меня тренер, сунув мне в зубы бутылку с водой, и разминая плечи, — Но не расслабляйся. По моим подсчётам, по очкам ты проигрываешь. Тебе нужен нокаут для гарантированной победы. И лучше не откладывать это дело на пятый раунд, иначе будешь спешить, суетиться, и проиграешь… Да и противник, думаю, ожидает, что ты решил оставить силы на последний раунд, и готовится отсидеться в нём в обороне. Нет, надо завершать сейчас! Давай, действуй! — скомандовал он, и раунд начался.
Мой соперник устало вышел в центр, и уже не рвался сходу атаковать меня, как делал это в каждом прошедшем раунде. Я тоже не стал спешить, сделав вид, что и сам вымотался до предела, и что вовсе не тороплюсь что-то менять в нашем бое. Пусть думает, что я уже смирился с поражением, и лишь отбываю время.
Мы обменялись сериями из двух-трёх формальных ударов, лениво покружились вокруг площадки, ещё серия ударов…
Где-то рядом орал аджарн, требуя, чтобы я собрался с силами и включился в работу, но я его не слушал. Пусть орёт. Глядишь, и противник поверит, что я выдохся, и что сюрприза от меня можно не ждать.
Ещё серия ударов, из которых не прошёл ни один ни с его, ни с моей стороны. Я посмотрел в глаза соперника, и увидел в них плохо скрываемое торжество. Всё. Он уверен, что уже победил, а это значит, что он проиграл…
Ещё одна серия ленивых ударов от противника, чисто формальных, предназначенных лишь для того, чтобы его не наказали за пассивность, и тут же я взорвался серией ударов, вложив в неё все свои оставшиеся силы, выплёскивая себя буквально до дна.
Резкий джеб правой, отвлекая внимание соперника от низа, ещё один с левой, и сразу же мощнейший лоу кик по лодыжке! И ведь он почти успел что-то почувствовать и даже начал убирать ногу, но… Не успел, и захромал, зло глядя на меня, и пытаясь разорвать дистанцию, но, естественно, этого я ему не позволил.
Скользнул к нему, сокращая дистанцию, он попытался меня атаковать с правой прямым ударом, явно не рискнув использовать пострадавшую ногу, и я контратаковал одной из моих самых любимых комбинаций — кросс-хук-миддл-кик.
Сначала пошёл кросс, когда бьющая рука проходит над атакующей рукой оппонента в голову, и сразу же за ним хук — боковой удар согнутой в локте рукой, тоже в голову, и завершал серию миддл-кик — мощнейший удар ногой по рёбрам, которым моего соперника буквально снесло на пол, и больше он уже не встал…
Где-то рядом восторженно скакал тренер, что-то крича, оглушительно ревел стадион, судьи объявляли мою победу, но я никого не слышал. Этот бой меня вымотал так, что хотелось только одного — упасть прямо на пол, и чтобы меня никто больше не трогал до завтрашнего утра. Но я всё же пересилил себя, и поплёлся в раздевалку. Все мысли были только об одном — душ, переодеться и домой.
Тренер шёл рядом со мной, что-то пытался говорить, объяснять, спрашивать, но быстро понял, что ничего от меня сегодня не добьётся, что я его просто не слышу, махнул рукой, и отстал от меня.
Я же с блаженством проторчал полчаса под прохладным душем, быстро обтёрся, оделся, и поплёлся к выходу со стадиона, где меня должны были ждать Кастет с Гансом.
— Слышь, урод! А ну стой! — кричал кто-то кому-то на улице, но я не обращал ни крик никакого внимания, будучи уверенным в том, что это не мне. Уж я-то точно не урод. И плевать мне на чьи-то чужие разборки. И без меня разберутся.
— Я кому говорю, стоять! Оглох, что ли, придурок? — не унимался кто-то, пока я спокойно шёл к парковке.
— Убью, скотина! — истошно взревел всё тот же голос, и я нехотя посмотрел в сторону источника шума. Прямо на меня нёсся тот придурок с боёв, которому я не дал добить Дикого.
