Заяц! Живой! Прыгает совсем рядом! И это не картинка, не игрушка, а настоящий живой заяц с торчащими ушами! Опу просто не верится, что он на самом деле видел зайца.
Наконец за́росли кустарника кончились, и они вышли в поле.
Нобин рассказывал, сколько он выручил за продажу сладкого картофеля, который выращивал на своём поле. Потом крестьяне заговорили о том, что всё теперь дорожает, что на базаре сгорела лавка, что скоро Дину́ Гангули́ из их деревни сыграет свадьбу своей дочери, и о многом другом.
— Папа, а где же голубая сойка? — не вытерпел наконец мальчик.
— Вон смотри, сейчас она сядет на ту акацию.
Мальчик поднял голову и стал внимательно глядеть на верхушку ближайшего дерева. На поле то тут, то там росли кусты юю́бы, покрытые спелыми плодами. Опу с удивлением и восторгом рассматривал их. Несколько раз он пытался отойти, чтобы нарвать плодов, но отец всякий раз останавливал его.
Немного погодя отец сказал:
— Вот смотри, сынок, это дом сахи́бов[5]. Ты давно хотел его увидеть.
Словно скелет огромного хищного животного доисторических времён, на берегу реки высился разрушенный дом.
Мальчик с изумлением осмотрелся. Впервые он ушёл так далеко от деревни. До сих пор его мир ограничивался двором да двумя соседними домами. Раньше, когда он с матерью приходил купаться на реку, он только издали смотрел на этот дом сахиба. Опу показывал в ту сторону пальцем и опрашивал:
«Мама, там дом белых?»
Отец, старшая сестра и многие другие часто разговаривали о доме европейцев, и вот сегодня он в первый раз пришёл сюда.
Может быть, там, за этим полем, лежит царство из той сказки, что рассказывала ему мать? Там, в волшебной стране на Ла́нке[6], под сказочным деревом бенго́ма-бенго́ми спит изгнанный принц, а рядом лежит его меч. Там, за этим полем, нет больше людей, там кончается мир и начинается страна чудес.
На обратном пути мальчик всё-таки протянул руку, чтобы сорвать гроздь ярких ягод с невысокого кустарника.
— Осторожно! — остановил его отец. — Не трогай! Ты что, не видишь, что это алкуши́[7]. Смотри, малыш, я рассержусь и никогда больше не возьму тебя с собой. Обстрекаешь руки, они начнут чесаться, на них вскочат волдыри. Сколько раз я просил тебя идти посередине дороги, а ты не слушаешься!..
— Почему будут чесаться руки, папа?
— Потому что в алкуши есть яд. Его нельзя трогать руками. Маленькие волосики вонзятся в руку и ужалят, будет больно до слёз.
Хорихор вместе с сыном подошёл к дому. Услышав скрип открывающейся двери, Шорбоджоя вышла им навстречу.
— Отчего так поздно? — спросила она мужа. — Ты ушёл с мальчиком и ничего не взял из одежды, даже накидку.
— Знаешь, — ответил Хорихор, — я жалею, что брал его с собой: ему бы всё бегать! Посередине дороги идти не может, чуть было алкуши не обжёгся… — Он взглянул на сына. — Ты всё хотел увидеть дом сахиба. Ну, посмотрел?
Однажды утром Опу играл дома на веранде. Вдруг он услышал голос старшей сестры:
— Опу, Опу!..
Дурга только что пришла и стояла во дворе под хлебным деревом. Голос её звучал насторожённо.
Дурга старше брата на шесть лет. Это очень худенькая девочка, более смуглая, чем её братишка. На руках у неё стеклянные браслеты, сари на ней грязное, а волосы на голове торчат в разные стороны, их развевает ветер. Но лицо приятное, а глаза большие-большие, как у Опу.
— Ну, чего ещё? — Опу сошёл с веранды и подошёл поближе.
В руках Дурга держала скорлупу от большого кокосового ореха. В ней Опу увидел несколько кусочков неспелого манго.
— Мама не возвращалась с речки? — тихо спросила девочка.
Опу отрицательно покачал головой:
— Нет…
— Принеси немного масла и соли. Я нарежу манго, посолю и полью маслом.
— Где ты достала их, диди́[9]? — обрадовался Опу.
— Подобрала в саду Потли́… — ответила Дурга. — Неси скорее соль и масло!
Опу с сомнением посмотрел на сестру и сказал:
— Мама побьёт меня, если я хотя бы дотронусь до горшка с маслом. И потом… я весь перемажусь.
— Иди, иди быстрей! Она недавно ушла стирать и вернётся не скоро. Иди.
— Дай мне скорлупу ореха, — предложил Опу, — я в ней принесу. А ты пока смотри, не идёт ли мама.
— Будь осторожен! Не пролей масло на пол, а то мама сразу догадается, кто взял масло.
Когда Опу вернулся, Дурга перемешала нарезанные дольки манго с маслом.
— Можешь попробовать, — милостиво разрешила она.
— А ты съешь так много, диди?
— Много? Ну, на́ тебе ещё. Смотри, разве этого мало? Вот тебе ещё два кусочка. Хватит. Принеси стручок красного перца. Если принесёшь, дам ещё…
— Я же не смогу достать перец, диди. Мама убирает его на самую высокую полку.
— Тогда давай есть так. Потом я принесу ещё. В саду Потли от жары зелёные манго сами падают с дерева.
Вдруг хлопнула дверь, и немного погодя дети услышали голос Шорбоджои:
— Дурга! Дурга!..
— Мама зовёт… — растерялась девочка. — Бежим отсюда, а то она заметит нас. Эх, ты, на губах соль! Вытри.
