Титай моргает, прогоняя воспоминание и сжимая руку в кулак. Это была одна из самых счастливых ночей. Но детство закончилось там, где были те игры на острие ножа. Разве можно сейчас вот так? Стискивает на груди края ткани, укрывающей голову.
— И ты говоришь об этом так просто? В смысле ты знаешь, что по твоему двору снуют шпионы, и ничего не делаешь?
Да что он за человек такой?
Ах да, шпионы.
— Знаю, конечно. Но зачем мне им мешать? Ничего важного они все равно не найдут и не услышат. Если их отвлечь, они непременно займутся чем-то другим. Будут мешать мне. А я только отделался от посла, — подмигивает князь после последней фразы.
Он знает здесь каждую тропу, поэтому пробирается почти вслепую, тихо цокая, когда под ногами хрустит ветка. Урчание живота Титая все равно оказывается громче.
— Ты голоден?
Стража должна была принести узнику что-то перекусить, но едва ли этого хватило, чтобы утолить голод на целый день.
— Нет. Все в порядке.
— Ну да, конечно. — Алексей косится с укоризной. Похоже, и сам еще не решил, как относиться к этому своему гостю. Тот умеет ударить и обнять, открыться и солгать. Одно дело — провести горячую ночь вместе, и совсем другое — узнать человека, стать с ним по-настоящему близким. Второе намного сложнее.
Титай опускает взгляд, бегло проводя ладонью по животу. Знал бы князь, сколько он может съесть в один присест, если дать ему волю.
— Если ты вдруг предложишь нанести визит на дворцовую кухню…
Алексей ухмыляется. Вот это другой разговор.
На кухне пахнет теплом, тестом и пряностями. Через открытое окно вместе со сквозняком пробираются ночные запахи гор: иссоп и лимонник.
Титай жмурится от удовольствия, закусывая мясо свежей малиной и запивая медовым вином. Покончив с одним угощением, бесцеремонно роется в сложенном на полках: там кухарка умостила то, что осталось от ужина. Обычно еду здесь не готовили впрок или больше необходимого. Но сейчас во дворце много гостей, так что приходится обо всем беспокоиться наперед — вдруг кто окажется с аппетитом? Князь улыбается прозорливости поваров. Он сидит за столом для прислуги, подперев голову рукой, и думает, наблюдая за юношей.
— В цитадель ведь не каждый пленник попадает, так? — спрашивает Титай.
— Верно. Это не темница, как ты уже мог догадаться. Я сам провожу там большую часть времени за работой, только на верхних этажах. Внизу же скорее… Комнаты ожидания для высокопоставленных гостей, находящихся в сомнительном положении при дворе.
— Сделай сокровищницу в амбаре, и никто не подумает искать там монеты? Умно.
Титай сощуривается с усмешкой. Алексей играет не по правилам, использует разницу в культурах, подменяет понятия. Кто знает, на что он еще способен? Чего от него ждать? Как с ним теперь говорить? Они не друзья, но и не враги.
— Знаешь, о чем я думал? Ты не похож на политика, так в чем же секрет? — Титай слизывает зернышко малины с пальцев; когда оборачивается, диски его серег поблескивают в свете восходящей луны. — Теперь меня терзают догадки и я не знаю, в которые из них стоило бы верить.
Титай спрыгивает с края стола, где оказался в стремлении добраться до верхней полки, — там обнаружились сладости с орехами. Возвращается к Алексею, обходя его по дуге. Изучает. Должен был по заданию, а выходит, что для себя.
— Твоя стража не теряет бдительности, но смеется. Дверь в камеру была заперта, зато открывалась изнутри, я проверил. Ты обустроил гостевые покои в цитадели и работаешь в тюрьме. Ты ничего не скрываешь от жены, но она продолжает тебя любить. Прости уж, князь, но это все так несовместимо. Будто это… Игра для тебя.
