Александр знал, насколько тяжело приходится сейчас его воинам в долине, где совсем не было ветерка, особенно бронированным. Жара в раскалённом панцире, иссушающая жажда и невероятная усталость. Князь видел, как бегают по полю разносчики воды, и понимал, что тем, которые сражаются в первых рядах, её не достанется. В таких сражениях люди часто погибают не от меча и стрел, а от элементарного теплового удара. Но здесь трудно что-либо изменить.
Князь сидел на стуле, на самом краю скалы. Его ноги свисали над пропастью, и мандарий, стоя сзади, опасливо придерживал кресло князя от случайного падения.
Пришла София. Она принесла Александру кусок пирога с мясом фазана, но увидев, как близко сидит князь к обрыву, даже покачнулась, закрыла глаза от ужаса. Потом всё же взяла себя в руки, подошла к Александру.
– Отодвинься от пропасти, а то голова закружится, и свалишься вниз,– сказала она.
Александр взглянул на жену. Его глаза потеплели. Он встал, отодвинул кресло от края и взял протянутый кусок пирога. Но потом посмотрел вниз, где поле было красным от пролитой крови, и вернул пирог жене.
– Прости, не могу я есть, когда мои воины погибают. А ты иди во дворец. На жаре тебе может стать дурно, и это повредит нашему малышу.
– Пойду. Не могу смотреть вниз. Из-за высоты у меня кружится голова. Надо вырасти в этом городе, чтобы спокойно смотреть с его Богом сотворённых стен.
София ушла. Битва внизу в долине продолжалась. Войска практически не двигались. Летучие отряды алан уравновесили преимущество турок по флангам, и теперь бой шёл на истощение, но опытному глазу Александра постепенно стало понятно, что его армия тает. В сражении один на один, турки, с их бесценным боевым опытом, имели несомненное преимущество.
Теодорик подошёл к князю.
– Александр, турки штурмуют ров в тылу у армии.
– Ты проинструктировал тагматарха, которого послал прикрыть тылы?
– Конечно. Но сомневаюсь, что тагма продержится, если на помощь не придёт конница резерва Асхара Ахболата. Пойду к северному обрыву, посмотрю.
Через некоторое время Теодорик вернулся. Его лицо было угрюмым.
– Прорвались. Сейчас турки уничтожают тагму копейщиков. Потом ударят в тыл армии. С востока к главным воротам города скачет отряд турецких всадников. Наверно, нашим стрелкам не удалось остановить врага.
– Сообщи Константину!
Теодорик нацарапал углём послание на дощечке и положил его в мешочек, привязанный к длинной верёвочной петле, свободно скользящей по деревянному шесту. Другой конец петли спускался прямо к монастырю. Потом он положил в мешочек камень, и письмо полетело вниз. Прошло ещё немного времени, и князь увидел, как тагма асов помчалась к северным отрогам Мангупа навстречу прорвавшейся турецкой коннице.
Горячее июльское солнце стало клониться к закату. Бой внизу не прекращался ни на миг, но турки стали теснить феодоритов, прижимая их к подножию горы. Они организовали постоянную смену передней линии войск, а измученные феодориты едва держали мечи в руках. Обессиленные, они часто падали под весом собственных доспехов и не могли подняться. Александр видел, что многие феодориты уже не только отступают, а бегут к монастырю. Ещё немного, и сопротивление его армии будет сломлено.
– Обрати внимание, в тылу турок в зелёных одеждах стоит конница сипахов. Она ещё ни разу не вступала в бой, хотя и находится в боевой готовности,– сказал Александр Теодорику.
– Боюсь, что именно от неё нам грозит самая большая неприятность,– подтвердил Теодорик опасения князя.
Внезапно, внизу перед монастырём вспыхнул костёр. А потом весь монастырь заволокло густым сизым дымом.
– Это сигнал нашим заградительным отрядам, оставшимся в тылу у турок,– сказал Теодорик.
– Самое время. Вот только поможет ли?– с сомнением ответил Александр.