Началась погрузка. Триста человек, несмотря на опасения Александра, легко разместились в трюмах и на палубах нефа. В специальный загон на верхней палубе поместили два десятка лошадей. Потом занялись погрузкой легких трофейных пушек, подаренных Штефаном, припасов, фуража для лошадей. К вечеру все работы были завершены. Отход судна наметили на утро следующего дня.
Вечером Александр, которому капитан выделил отдельную каюту в надстройке юта, любовался закатом солнца, спокойной гладью воды устья Дуная. Тоска по Софии и неопределённость, осознание своей ничтожности перед громадой этого необъятного мира, смутили душу княжича. На какое-то мгновение захотелось стать маленьким, поплакать, спрятаться от жёстокого мира за спиной у могучего отца, мамы, но потом он успокоился, ощутил свои мощные упругие мышцы, и ему стало стыдно за минутную слабость.
Солнце пало за пустынные степи Бессарабии. Александр пошёл в каюту и, не зажигая лампу, лёг на узкую койку, вспоминая печальное лицо Софии, последние слова прощания, ещё раз ощутил душой ту нежную супружескую теплоту, которая только зарождалась между ними.
Ночью подул слабый морской бриз, неф чуть покачивало, и княжич во сне опять прощался с Софией, опять скакал мимо зеленеющих полей Молдовы на великолепном вороном молдавском жеребце. Лёгкий весенний ветерок трепал его волосы, гладил щёки, словно это София пришла сказать ему ещё раз до свидания!
Он проснулся, продолжая ощущать тёплое прикосновение на своей щеке, увидел серый свет наступающего дня, и склонившееся над ним улыбающееся лицо.
– София? Ты?
– А кто может быть ещё?– рассмеялась София, и обняла, поцеловала в губы, а он был несказанно рад, словно только и ждал её неожиданного приезда, надеялся на него втайне.
– Ты почему здесь? Ведь мы всё обговорили!
– В Сучаве получили послание от шпиона. Эскадра турок с армией вышла из Константинополя и направилась к порту Фонарь, откуда возьмёт курс на Синоп, а после пополнения запасов направится к генуэзской Каффе.
Радостная улыбка застыла гримасой на лице Александр. Он молчал, его глаза смотрели в пустоту. Наконец, он сказал:
– Значит, этим летом турки будут у стен Феодоро. Значит, в это роковое лето встанет вопрос о жизни и смерти княжества Феодоро. Возвращайся в Сучаву. Сейчас там безопаснее.
– Никогда!– её голос стал жёстким, а глаза смотрели упрямо, даже зло. – Никогда я больше не покину тебя. Мы муж и жена, значит, судьба у нас одна. Если ты погибнешь, то и мне не жить.
Он посмотрел на неё пристально, глаза в глаза и понял: спорить бесполезно. Прижал её голову к груди, гладил по волосам, шептал нежные слова. Она отстранилась, потом быстро сняла с себя одежды и голенькая, холодная как ледышка, легла рядом с ним, обняла холодными руками. Он согревал её дрожащее от утренней свежести тело, целовал полуоткрытые губы, пока желание не окрасило розовым пламенем её щёки.
С палубы доносились громкие слова команды, потом опустились на воду огромные вёсла, и судно тихо отчалило, поплыло по спокойной воде Дуная навстречу поднимающемуся над безбрежной далью солнцу, оставляя за собой бревенчатый причал, мачты многочисленных судов, мощные стены Килии с торчащими в небо жерлами громадных пушек.
София мирно спала, утомлённая дорогой. Её блестящие каштановые волосы разметались по подушке. Александр долго лежал рядом, любуясь женой, потом тихо встал, оделся и вышел из каюты.
Почти весь день София проспала. Вечером они поужинали в каюте сыром и молдавским вином, любуясь кровавым закатом из открытых окон. Проспали всю ночь, а утром уже проплывали мимо низкие берега западной Таврики. Почти родные места. Когда-то, здесь были земли Херсона, и предки Александра владели побережьем. Сейчас всё изменилось. Теперь это земли татар. Грусть, радость и необычное волнение наполнили душу Александра. Они с Софией стояли на верхней палубе.
– Чья это земля,– спросила София? – И почему нигде не видно судов?
– Землёй сейчас владеют татары. Они не мореплаватели, а жители степей, скотоводы, живут грабежами Польши и русских земель, продажей рабов. Им море не нужно.
А чьё море?