Когда солнце коснулось горизонта, поле битвы было усеяно убитыми и раненными, а вода реки от крови стала красной. Прозвучала команда всем возвратиться в лагерь и доложить о потерях.
Подъехал Илья вместе с Пьетро Боссо.
– У нас есть погибшие?– спросил Теодорик у Ильи.
– Нет. Два человека легко ранены. Им уже оказана помощь.
– А у вас?– обратился Тео к Пьетро Боссо.
– Трое погибших.
– Жаль ребят!! Поехали со мной на доклад.
Когда они подъехали к группе старших офицеров, Теодорик увидел на земле тело того самого рыцаря, лошадь которого свалил его конь. Шлем с головы был сорван, и седые волосы рыцаря окрасились кровью от чудовищного удара.
– Кто это?– спросил Теодорик у Жана Блуа-Пентивьера через Пьетро.
– Британский Ахилл, граф Шрусбери Джон Тальбот.
– Я встретил его на поле боя. Он отказался сражаться. Почему?
– Граф раненым был взят в плен в битве при Пате 25 лет тому назад. Король за доблесть графа освободил его без выкупа, и Джон Тальбот дал слово никогда больше не обнажать свой меч против подданных короля.
– Хорошо, что не мой меч убил столь достойного и пожилого рыцаря. Мир праху его!
– Графу исполнилось 80 лет. Такая победа уже никого прославить не может.
– Кто его убил?
– Джон Тальбот много часов пролежал, придавленный весом павшей лошади, а лучник Мишель Перуни, ополченец, узнал его и зарубил топором.
– Сожалею, но это мой конь убил его лошадь, а значит, я причастен к смерти славного рыцаря.
– Действительно жаль. Кстати, в этом бою погиб и сын графа. Их похоронят вместе. Это единственное, что я могу сделать для такого достойного человека.
Солнце спряталось за лесистыми холмами. Тео уже знал о потерях: погибло около 200 французов и более 3500 англичан.
Сдался Кастийон. 19 октября, после высадки французского десанта, капитулировал гарнизон Бордо. Окончилась Столетняя война. Дело, начатое Орлеанской Девой, завершилось.
Феодориты, получив обещанную сумму денег, переждали зиму во Франции, а с наступлением весны отправились на свою далёкую Родину.
Добравшись до восточной границы Священной Римской империи, дальше решили ехать напрямик. Земли друзей – Крымских татар, были степью с редкими перелесками и лощинами, в которых скрывались от постороннего взгляда улусы из нескольких десятков разбросанных в беспорядке низких и длинных татарских саклей из самодельного необожжённого кирпича или ивовых прутьев, обмазанных глиной. Слегка наклонные односкатные крыши были устланы камышом или прутьями по стропилам и засыпаны землёй. В середине крыши земля утрамбована, а по краям зеленела трава, и цвели цветы.
На лето татар в улусах остаётся мало. Опасаясь Орды Ахмата, они откочевывают за Перекоп в круглых, крытых войлоком кибитках, и маджарах запряжённых медлительными, как сама жизнь в этих знойных степях, буйволами, вместе с женами, детьми, рабами, овцами и верблюдами.
На степных дорогах иногда встречались чумаки малороссы из русских украинных городов. На высоких возах с впряжёнными волами, они перевозят соль с Сиваша.
Одежда малороссов напоминает одежду крымских татар. Широкие шаровары как у татар, цветные пояса – почти копия татарских кушаков поверх белой свитки или короткой безрукавки, а на голове, часто даже в жару, бараньи шапки, похожие на татарские. И само лицо с черными усами, подстриженными бородами и тёмными глазами тоже почти татарское. Некоторые малороссы бреют головы. Бритая голова и свисающий хохол – «селёдка», делают их похожими на янычар или на татарских мальчиков до четырёхлетнего возраста. Кто у кого перенял эту странную моду, Теодорик не знал. Когда-то он слышал, что так отмечали себя в древности русские князья готской крови, но сам этих своих древних предков не видел, поэтому, не знал достоверно.
Вскоре, отряд Теодорика проехал по мосту через огромный тысячелетний, протянувшийся от моря до моря ров, по-татарски Кырым, в древнюю Тавриду, а ныне татарский Крым.
В степи паслись стада верблюдов, а в селениях татары угощали гостей язьмой – кислым творогом, разбавленным водой.
Наконец, отряд благополучно пересёк границу княжества Феодоро. Наступила ночь, но никто не желал останавливаться на ночлег: все единодушно решили ехать в темноте.
Вскоре отряд разделился: некоторые последовали за Теодориком в Шиварин, а остальные направились дальше, к столице.
После длинного крутого подъёма Тео и его спутники увидели перед собой ворота в крепостной стене Шиварина. Они кричали хором, называли свои имена, и ворота, наконец, распахнулись, словно объятия близких, когда человек возвращается под родной кров после долгих странствий на чужбине.
Пролог 2. Бой на реке Дон
Войска Великой Орды накатывались, как мутная болотная волна. Стрелы застлали небо. Не успели они с шумом обрушиться на головы воинов князя Алексея, как по его команде тысячи стрел взметнулись в ответ.
Воины приняли ордынские стрелы на щиты. Князь даже не пошевелился. Несколько стрел отскочили от его булатного доспеха.
