Джигит оказался эстрадным певцом, уже завоевавшим признание публики. И сейчас в его душе зазвучала песня, тревожная и протяжная. Такую мелодию он еще никогда не исполнял сам и не слышал ни от кого другого. Но эта зазвучавшая обжигающая мелодия начала угасать, как только девушка прошла мимо.
Не осознавая ясно, зачем и что он делает, джигит пошел вслед за девушкой.
Кунимжан не оглядывалась, но каким-то внутренним чутьем поняла, что парень, так удивительно похожий на ее Казикена, идет за ней; она боялась даже оглянуться, боялась услышать его шаги. Наконец почти побежала и, задыхаясь, не в силах унять гулкого биения сердца, остановилась у высоких тополей возле самого общежития. Миг — и джигит стоял рядом. Он заговорил, не скрывая волнения:
— Простите… я понял, что с вами что-то случилось. У вас, видимо, большое горе? Может, я смог бы чем-то помочь?
Искреннее участие слышалось в его словах. Кунимжан грустно улыбнулась в ответ: показалось — даже голос джигита был похож на голос Казикена…
— Никто не в силах помочь моему горю.
— Люди бессильны только перед смертью.
Кунимжан поняла искреннее желание молодого человека облегчить ее страдания. И отвечать старалась так же искренне и правдиво:
— Смерть и принесла мне горе. Умер муж, а с ним умерло для меня и все вокруг.
— Но разве нет силы, чтобы воскресить радость жизни для вас?
— Не знаю, не знаю… — отвечала задумчиво Кунимжан. — Как не оживить черный камень, так, наверное, не воскресить радость жизни в моем сердце. Смерть любимого превратила его в черный камень.
— А я знаю силу, которая оживляет даже камень!
— Что же это за сила?
— Сама жизнь.
И снова печально улыбнулась Кунимжан в ответ на слова незнакомого джигита. Она было хотела спросить: «А если угасла для меня сама жизнь, тогда что делать?» Но сдержалась, опять подумав: как же похож на Казикена. Тот так же вот, если был с кем-то не согласен или сталкивался с несправедливостью, с горем, призывал на помощь саму жизнь: «Да, чего только не бывает в жизни!» Или: «Жизнь покажет, кто прав», «Жизнь, она мудрее человека».
Не наваждение ли?
Боясь одной лишь фразой, одним-единственным словом ранить сердце этого чуткого человека, Кунимжан произнесла как можно мягче:
— Спасибо вам на добром слове!
Так произошло их неожиданное знакомство. Назавтра он снова встретил ее. Кунимжан, и теперь в своих грезах вспоминая Казикена, хранила в душе преданность. А в сердце юноши с самой первой их встречи вспыхнуло большое, настоящее чувство.
Однажды они возвращались с прогулки. Возле одного дома джигит придержал Кунимжан за локоть и сказал:
— Я живу здесь. Один… Могу ли просить тебя войти…
Кунимжан ответила на сердечное желание парня:
— Какая тебе радость приглашать в дом меня, убитую горем?
— Я надеюсь развеять твое горе!
И неожиданно он запел известную песню «Макпал»:
Слова и мелодия смягчили раненное горем сердце Кунимжан. И к певучему баритону джигита непринужденно и ладно присоединился ее звенящий высокий голос. Песня полилась. Она будила и звала Кунимжан к жизни и любви.
Песня согрела и как бы объединила сердца молодых людей, сблизила их. Парень доверчиво и тихо, как заклинание, говорил:
— Вдвоем мы в силах одолеть любую беду!
Кунимжан слушала молча, потом как-то очень поспешно распрощалась и ушла.
Сколько ни возвращалась она мысленно к пережитому сегодня, ничего обидного ни в чем не находила. Оказывается, просто испугалась проснувшейся в сердце неодолимой тяги к этому джигиту, своего расположения к нему. Она с затаенным страхом и укором ловила себя на том, что иногда даже тоскует о парне, если им не удавалось повидаться. Она ходила на его концерты. «Что же со мной происходит?» — спрашивала порою себя Кунимжан. Мысли путались. Постепенно она убедилась в том, что симпатичный певец лишь напомнил, будто вернул бесконечно дорогого ей Казикена, что тоскует она только от разлуки с мужем…
В день, когда памятник был готов и установлен на могиле, Кунимжан не сдержала слова, данного своему новому знакомому, и не пришла на условленное место. Она решила раз и навсегда покончить с этими свиданиями, потому что обманывать не могла ни себя, ни его. Будни по-прежнему до отказа заполнили работа, думы и заботы о сыне…
