встрече, на которой мы вместе с госпожой Трумпф создадим наш
инвестиционный клуб.
Перед тем, как попрощаться, она дала мне семьдесят евро. По пять
евро за каждый день, что я заботилась о Бианке. Я сразу побежала с Мани
в банк, чтобы половину этих денег положить на счет "золотой курицы".
Едва мы вошли в здание банка, мне навстречу вышла госпожа
Хайнен. Она прочитала про нас в газете и хотела поздравить меня и
сказать, как она мной гордится. У нее начинался обеденный перерыв, и
госпожа Хайнен пригласила меня на стакан лимонада. Я охотно
согласилась и пошла вместе с ней.
* Твой счет, однако, здорово вырос, — одобрила она меня. — Мне
нравится, как разумно ты распоряжаешься деньгами. Ты, конечно, зарабатываешь меньше, чем взрослые. Но зато экономишь куда
*
73
больше, чем многие.
Я слегка покраснела от удовольствия. Приветливая кассирша на
мгновение задумалась:
* А что ты делаешь с теми деньгами, которые не кладешь в банк?
* Я делю их на пять частей. Одна часть — на мелкие расходы, а по
две части я кладу в каждую из моих копилок мечты. Иначе я не смогу
поехать в Сан-Франциско и купить себе компьютер.
Госпожа Хайнен была довольна:
* Твоя система еще разумнее, чем я думала. Погоди минутку, мне
нужно позвонить.
Возвращаясь, она сияла и сообщила с таинственным видом:
* Кира, мне кажется, о твоей системе должны узнать все дети. Это
может очень облегчить и украсить их жизнь. Я уже подумала о том, как
можно посвятить в твою систему как можно больше детей. Я — член
родительского совета в школе, где учатся мои дети. Через несколько дней
там состоится большое мероприятие для всех учеников и их родителей.
Это подходящий момент, чтобы рассказать о твоей системе. Я позвонила
директору школы по этому поводу. Он согласен.
Я непонимающе смотрела на госпожу Хайнен.
* Ты должна выступить перед ними, — объяснила она. От одной
мысли, что я должна войти в полный людей зал и выступить перед ними с
докладом, меня бросило в жар. Уши у меня
горели, а в животе что-то сжималось.
* Ни за что! — решительно заявила я. — Я умру от страха. —
Госпожа Хайнен засмеялась. — И потом, я понятия не имею, о чем
говорить.
Но ее не так-то легко было сбить с толку. Она задумчиво посмотрела
в окно.
* Видишь ли, — сказала она через некоторое время, — благодаря
моей работе я знаю, как большинство людей обращается со своими
деньгами. Многие и сами рассказывают мне об этом. Ты не поверишь, если я скажу, сколько забот и страданий вызвано тем, что люди не
научены правильному обращению с деньгами. Конечно, деньги — не
самое важное в жизни. Но если их постоянно не хватает, они становятся
невероятно важными. Такими важными, что из-за их нехватки страдают
все остальные области жизни. Люди буквально заболевают, они чувствуют
себя измученными и никому не нужными, разрушаются их связи с
близкими. И нет никого, кто бы научил их, как легко можно превратить
деньги в помощника. Уже в школе обращение с деньгами должно было бы
преподаваться отдельным предметом, — госпожа Хайнен вздохнула, — но
такого предмета не существует. Поэтому очень важно, чтобы твоя система
помогала не только тебе.
*
74
После этих слов я почувствовала облегчение. Я ведь и сама уже
увидела, насколько интереснее стала моя жизнь с тех пор, как я начала по-
новому обращаться с деньгами. И все же я была уверена, что никогда не
сумею произнести речь.
* Я не смогу произнести ни слова, — с отчаянием сказала я.
* А как тебе понравится такое предложение: мы с тобой вместе
выйдем на сцену. Я буду задавать тебе вопросы, и ты ответишь на них.
Тебе надо будет рассказывать только о том, что ты сама пережила. А если
ты вдруг собьешься, я смогу вмешаться и помочь тебе.
Я все еще сомневалась:
* А почему бы вам не рассказать все это самой? Вы ведь хорошо
разбираетесь в деньгах, если работаете в банке.
* Потому, что твой рассказ произведет намного большее
впечатление, — ответила госпожа Хайнен. — Мой рассказ дети воспримут
как нудную старомодную болтовню работницы банка. А на твое место они
легко могут поставить самих себя. Ты делаешь то, что могут делать, в
сущности, все дети.
* И все-таки я, наверное, не сумею, — возразила я. — Слишком уж
я этого боюсь.
* Я была бы очень рада, если бы ты еще подумала об этом. Никто
не может заставить тебя делать то, чего ты не хочешь. Только ты сама
можешь себя заставить.
Я попрощалась и ушла из банка, раздумывая над словами госпожи
Хайнен, и особенно над последней фразой. "Ты сама можешь себя
заставить". Но почему я должна себя заставлять?
Подходя к дому Ханенкампов, я все еще была погружена в свои
мысли. Я намеревалась забрать Наполеона на прогулку. Но оказалось, что
у него воспалилась и требует лечения лапа. Господин Ха-ненкамп угостил
меня пирогом, испеченным его женой. Пахло от пирога
умопомрачительно. Я проглотила целых три куска, но говорила мало.
* Ты что-то сегодня молчалива, — заметил старик. — Что-то
случилось?
Я рассказала о предложении госпожи Хайнен и о своем страхе.
* А я на твоем месте согласился бы, — решительно заявил
господин Ханенкамп.
* Но вы же сами говорили, что всегда делали только то, что
доставляло вам удовольствие.
