Летом восемьдесят четвертого перед руководителями городских и районных отделов милиции Ростовской области выступал зав. отделом административных органов области:
–...Порошковая металлургия в Красном Сулине, электровозы в Новочеркасске, реконструкция «Ростсельмаша, строительство Ростовской атомной электростанции… Вся область – в едином порыве.
Тяжелые привычные слова падали в переполненный серыми мундирами зал.
– Пьет, говоришь? – тяжело дыша от сгустившейся в зале жары, переспросил соседа полный пожилой полковник.
– Страшно пьет, – подтвердил тот, продолжая внимать докладчику.
– Политбюро рассмотрело записку, подготовленную отделом ЦК… растет число преступлений, совершаемых психбольными.
В зале нарастал гул, слышались реплики, разговоры, и окончание доклада потонуло в шуме.
Умершего после долгой болезни Андропова сменил в Кремле совсем больной Черненко. Страна двигалась по инерции под лозунгом об укреплении порядка к хаосу и беспорядкам.
В самом центре столицы, если свернуть от центрального телеграфа по узкой улице Огарева, можно было и ночью видеть освещенные окна кабинетов в доме с колоннами, протянувшемся до улицы Герцена и тыльной стороной выходящем на Манежную. Новое здание МВД на Житной еще строили, и даже в дурном сне не могли присниться митинги на Манежной и автоматчики внутри здания
А пока... Федорчук требовал, повысить раскрываемость преступлений. В сочетании с другими его требованиями – показать полную картину преступности. Оба указания не вмещались в сознание искушенных в статистической казуистике бойцов МВД.
– Или всё регистрировать, – роптали они, – или давать показатель Третьего не дано. Но страх перед наказанием был, и от Огарева, 6, до самых до окраин повторяли: «Министр внутренних дел Союза ССР генерал армии Федорчук требует...»
Потребовал он раскрыть и серию убийств, совершенных сексуальным маньяком в Белоруссии и Ростовской области. Нехитрые методы управления, умещавшиеся в понятиях «контроль» и «помощь», на практике разнообразились разносами в начальственных кабинетах, отчетами и заслушиваниями, сотнями страниц справок, приказами о наказаниях. Под давлением управленческого пресса процесс раскрытия дел пошел. В Витебской области Белоруссии один за другим «признавались» подозреваемые в убийствах женщин. По «витебскому делу были расследованы и направлены в суд одиннадцать уголовных дел, осуждены четырнадцать человек. Один из них расстрелян, другой ослеп, третий... Впрочем, процесс проходил на протяжении многих лет, пока не был задержан настоящий убийца – Михасевич.
Пошли «раскрытия» и по фактам убийства женщин и детей в Ростовской области, в восемьдесят третьем году по приговору Ростовского областного суда был расстрелян Кравченко, обвиняемый в изнасиловании и убийстве десятилетней девочки – жительницы Шахт, труп которой был найден в полдень 24 декабря 1978 года в речке Грушевке.
Кравченко жил неподалеку и уже был судим за убийство на сексуальной почве. Досрочно освобожденный, он отбывал «химию» в Шахтах и, будучи задержанным по подозрению в новом убийстве, не особенно отрицал его. Не хватало малого – доказательств. Дело возвращалось на доследовании и вновь направлялось в суд. Наконец приговор прозвучал и был приведен в исполнение. Но через девять лег, в 1992 году, тот приговор будет отменен Президиумом Верховного суда России.
В ростовской тюрьме, на Богатяновке, появились прелюбопытные персонажи. В 1983-1984 годах через процедуру следствия – допросы, обыски, задержания, аресты прошли десятки олигофренов – неполноценных от рождения людей.
Конечно, при розыске маньяка, убивавшего женщин и детей, возникала версия о совершении преступлений олигофренами, ибо многие из них склонны к сексуальным отклонениям. Но увлечение этой версией без достаточных доказательств виновности Коржова, Каленика, Шабурова, делавших «собственноручные» и «чистосердечные» признания в якобы совершенных ими убийствах, было ошибкой.
Впрочем, ошибка эта помогала ослабить тугой пресс спроса «за раскрываемость». Появление очередного олигофрена, сознававшегося во всем, о чем бы его ни спрашивали, давало отдушину для докладов наверх.
Наконец и там, наверху, начали понимать, что наличие целой «банды дурачков» делает ситуацию с сепией убийств в Ростовской области, мягко говоря, несерьезной.
На одном из совещания в прокуратуре области после доклада об очередном арестованном, бравшем на себя серию убийств, сотрудник союзной прокуратуры спросил с плохо скрываемой издевкой:
– А убийство президента Кеннеди он не берет? Или вы не спрашивали?
– При чем тут убийство американского президента? – переспросил, недоумевая, докладчик.
– Так ведь тоже нераскрытое преступление, – пряча улыбку, пояснил москвич.
