– Жертвы прекратились, – повторила она. – А история будто не знает случаев, когда маньяк затаивается после ареста ложного подозреваемого. Или ты забыл, что вместо Чикатило осудили троих невинных, одного расстреляли, а вместо Ткача – вообще отсидело одиннадцать человек. Что же касается ареста ставроподольского маньяка, то благодаря вашей прессе уже каждая собака об этом знает. Кроме того, намеченных в письмах потенциальных жертв труднее достать ввиду их нахождения за рубежом, это тоже косвенно указывает на то, что вы поймали не того. А жертвы прекратились в силу этих естественных причин.
Вика плюхнулась в кресло, и оно по-стариковски заворчало поролоновым нутром и ссохшимися резиновыми прокладками. Борис сел на кровать поверх скомканного одеяла.
– Ну и как ты определила, что это не он?
– Когда он заговорил, то я услышала в его речи кое-что необычное, а уж когда врачи дали почитать его дневник, стало окончательно ясно, в чем дело. Этот Шляпник очень любит прием парцелляции – вообще-то это такой стилистический прием, состоящий в расчленении предложения на ряд самостоятельных частей. «Остаться мне случится одному. Навеки. В самом деле. Без возврата». Но Шляпник использует парцелляции без какой-либо надобности, к тому же нередко отделяя от целого деепричастные и причастные обороты. Например, он пишет так… – посмотри, Вика вновь придвинула нам планшет.
«Меня зовут Алексей Шляпник. Поступая в университет. В 1998 году. Я стал архитектором по образованию. Но мое призвание. Которое было в другом.
– В общем и целом понятно… – начала тетка.
– …но как бы не по-русски, – вставил следователь.
– Именно, – Виктория щелкнула пальцами. – Пациент вел дневник со времен студенчества, и по текстам видно, что эта речевая черта накапливалась с течением времени. В самом начале дневника парцелляция наблюдалась в единичных случаях. То есть парцелляция прогрессировала с течением болезни и, возможно, скоро превратится в настоящий шизофренический салат, который отмечают у своих пациентов многие психиатры. Но пока этого не наблюдается. Все, что пишет и говорит Шляпник, вполне понятно, но довольно специфично. Поскольку черта представлена в речи подозреваемого регулярно, я решила провести небольшой эксперимент. Мы с врачом-психиатром дали Шляпнику прочитать письма, в составлении и рассылке которых он сознается, и попросили изложить эти письма близко к тексту. Записать их. И вот как Шляпник описал те же самые обстоятельства, что были изложены в письме на журналиста и ведущего Веневитинова.
Вика открыла очередной текст:
– Та же самая картина нарисовалась, когда мы попросили пересказать письмо, якобы написанное им в прокуратуру, которое содержало жалобы и угрозы в адрес убитого впоследствии нотариуса Пятницкого Владлена Эмильевича.
Виктория открыла очередное заявление, и если пропустить многостраничные ссылки на «Википедию», Священное Писание и высказывания святых отцов церкви, выглядело оно так:
«
