– Местами он кажется умнее всех нас, вместе взятых, – проговорила Вика и исчезла в кухне, где активно занялась поисками пропитания, судя по задорному хлопанью дверцы холодильника.
– Шизофрения – это разве не раннее слабоумие? – Я вошел следом за ней на кухню.
– Шизофрения – это одна из величайших загадок мозга. Приблизительно тридцать процентов писателей в мировой истории имеют признаки шизофрении. Процентов десять известных политиков. Про художников даже и говорить не стану. А так вообще по клинической картине все верно: да, дефект, внешне выглядящий как слабоумие, распад личности.
Я пытался найти еще парочку сухих листов, но, боясь порвать намоченную бумагу, вынужден был прекратить чтение и разложить дневник на кровати до полной просушки.
– И долго он там будет теперь сидеть? – поинтересовалась тетка, когда я появился на кухне снова.
О ком она говорит, догадаться было несложно. Моя квартира на четвертом этаже. Филипп занял ветку приблизительно на уровне третьего. Он моментально нас заметил, начал таращить глаза и призывно мяукать, только, к счастью, через окно все равно было не слышно.
Ответить на вопрос Виктории оказалось не так просто. По всем законам логики, нужно было сказать: «теперь он там навсегда». Хотя бы по той причине, что кот невыносим, невоспитан и невоспитуем. Но логика вечно разбавляется какими-то жизненными обстоятельствами, которые могут превратить стройную мыслительную конструкцию в свою полную противоположность. Обстоятельств было несколько. Во-первых, кот был чужой. Во-вторых, его хозяйка, а по совместительству и хозяйка квартиры, где я поселился почти год назад, назначила очень привлекательную арендную плату именно с тем условием, что я буду присматривать за Филиппом, пока сама Ольга Витальевна живет в Италии, помогая дочери воспитывать детей. Кажется, кот понимал, что его лоснящиеся бока являются гарантом почти дармового жилья для его двуногого соседа, и отмораживался по этому поводу как умел. Было еще и в-третьих.
– Смотри, какой он бедный, – сказала Вика, жалостливо растягивая слова. – А если вдуматься, то он просто защищал свою территорию от вторжения какого-то большого хмыря, полного тестостерона, угрожающих интенций и, я бы даже сказала, активно противоречившего законам Российской Федерации. Если честно, то я бы и сама Борьке отомстила как-нибудь… – Она рассмеялась, хитро щурясь, видимо, представляя себе картины сладкой мести с задействованием различных атрибутов телесного низа.
Короче говоря, хотя кот пребывал в шоке и рассказывал со своей ветки ужасные вещи про всех нас, возвращать его все равно пришлось бы. Заверив Вику в своих благих методических намерениях, мол, часок-другой пребывания на дереве пойдут Филиппу исключительно на пользу, я попытался оттереть ее от окна, но она уже заметила. Поскольку я ждал ее возвращения только через пару дней, то без стеснения припарковал «Джетту» прямо под окнами, лишь только высвободилось место.
– Это то, что я думаю? – поинтересовалась тетка, проследив за моим взглядом.
Я кивнул, отрицать все равно бесполезно.
– Инна внесла меня в страховое свидетельство, я езжу, пока работаю над ее делом. А будет ли машина переписана на меня полностью, зависит от результата. Так мы составили контракт.
Виктория покачала головой. Подписывать экспертизу все равно в конечном итоге ей, и она это прекрасно понимала. Понимала также и то, что я понимал. Я ждал ее ответа, затаив дыхание.
– Морочишь только женщину. Шансов по этой экспертизе ноль, я в ней участвовать не буду и тебе не советую. Верни машину, пока не грохнул, – сказала она устало, махнула рукой, мол, все, разговор окончен.
Короче, тетка пошла в тотальный и, похоже, безоговорочный отказ по всем направлениям.
– Кстати, Саша, насчет опоздания: мы вот только что отплыли.
– Как отплыли? Но это же бардак.
– Зато ты главный.
