Тем временем Инна-Лена продолжала:
– Потом я узнала, что каждый такой психотический эпизод, каждое обострение болезни, как инфаркт для мозга, оставляет следы из соединительной ткани, а мозг постепенно умирает. Начинается увеличение желудочков мозга, уменьшение синоптической плотности. На серьезных стадиях это уже ухудшение межполушарного взаимодействия, снижение работы подкорковых структур. В общем, я много вам про шизофрению могу рассказать. Больше, чем некоторые доктора, наверное.
Только сейчас я заметил подпись к фотографии, на которой была изображена молодая Инна-Лена и молодой Шляпник: «А это мы с фигурантом уголовного дела о серийных убийствах». «Вот так веселимся» – подпись к тому же фото на другом ресурсе и ссылка на прессу Ставроподольска. Жесткая подстава.
– Когда вы развелись? – поинтересовалась Вика.
– Не сразу. Пытались лечиться. Стабилизировались даже на какое-то время. Родители ставили ультиматумы, говорили, что я сама шляпнулась. Иногда Леша подолгу был совершенно нормален, иногда начинало твориться необъяснимое. Например, он запретил пускать в дом мою подругу Изольду, когда она надевала что-то красное. Однажды она забылась, пришла с красной сумкой, Алексей выбросил ее с балкона.
– Изольду?!
– Нет, что вы, сумку!
– А он вообще был агрессивным?
– Как сказать…
– Были случаи? Хотя бы один.
– Иногда я его боялась.
– Дрался?
– Нет, но, знаете, бормотал под нос, бегал, искал кого-то, тыкал в людей своими чертежами. Драться не дрался, но такая возбудимость пугает. Мне все казалось, что он выскочит на улицу в очередной раз, а потом его приведет полиция и мне сообщат, что он ребенка побил или женщину… Я все время этого ждала.
– Понимаю-понимаю… – с сочувствием в голосе начала Виктория, но Инна не дала закончить ей и заговорила с жаром.
– Нет, не понимаете! И я не понимаю, как он мог… И собак еще… Нет, про письма я очень даже верю. Все эти идеи мировой справедливости, строительства нового мира – это все было. Новые мосты для новых людей.
– Значит, раньше он не проявлял агрессии? – уточнила Вика.
Инна задумалась:
– Я ведь уже сказала. В моменты обострений он был очень беспокойным, страшным. Возможно, эти вспышки прогрессировали со временем. Я не знаю. После окончания вуза Леша загремел в больницу, и стало понятно, что дальше так нельзя. Мы развелись.
– Но вы ведь и сейчас общаетесь? – задала Виктория вопрос, на который Инна-Лена уже ответила один раз отрицательно.
Она повела головой в сторону, как от короткого удара током.
– Бесполезно отрицать. Вы заказывали у него работы.
