– Верочка, – примирительно протянула Разбежкина. – Ты же знаешь, что мы всегда на твоей стороне. Но тут, во-первых, этот маньяк, во-вторых, имитация деятельности, смысл которой мы не понимаем, а, в-третьих, Ларькова недовольна.
Вера едва заметно кивнула. Храня вороватое молчание, подруги Веры, надежда и опора переворота по смене правящих элит в рамках отдельно взятой кафедры, спешно покинули конференц-зал.
Ухтомская тяжело опустилась на стул.
– Какие предательницы! – с искренней обидой в голосе проговорил человек, который не далее чем вчера сдавал своих подружек с головой и не всегда в пристойных выражениях.
Однако вопрос о высоте контекста взаимоотношений филологических дам города Ставроподольска был интересен в меньшей степени, чем обвинения в адрес Виктории о том, что она дружит с какими-то олигархами.
В нашем мире дыма без огня не бывает, и огонек действительно обнаружился. Из искры разгорелось пламя сразу на нескольких интернет-страницах, посвященных светской жизни, желтым новостям, а также поиску богатых женихов. Роман Виктории с канадским миллионером русского, а точнее, белорусского происхождения Павлом Кнопкиным[2], с которым она познакомилась в рамках нашего недавнего дела, не ускользнул от взглядов светских репортеров.
Остальные статьи были приблизительно в той же стилистике, некоторые даже поострее. К сожалению, все публикации оказались снабжены фотографиями и видеоматериалами. Объяснялось обилие видео и фото просто: наше предыдущее дело, заказчиком которого выступал пресловутый канадский бизнесмен, разворачивалось на другом конце шарика, аж в Эквадоре. Члены команды Павла Кнопкина, с которыми нам неизбежно приходилось общаться, поголовно вели социальные сети, на некоторых фотографиях засветились и мы с Викой, а главное – моя тетка с Павлом. Задорные солнечные фотографии с экватора и побережья Тихого океана легко могли бы растревожить воображение и менее впечатлительных особ, нежели много лет подряд невесты на выданье вроде Екатерины Дрын.
Несмотря на то что Екатерина черпала информацию из весьма специфических источников, логика поведения дам стала понятнее: Вика с ее экспертным стажем, связями со следственными органами и фотографиями с океанского побережья, несомненно, воспринималась как чуждый классовый элемент. Наличие же в биографии олигарха, хоть бы даже влезшего туда всего на пару недель, воспринималось хуже торговли наркотиками. Сверху весь этот многослойный торт оказался покрыт гламурной глазурью под названием «Гранд Ставро».
– Да это все только отговорки, по большому счету, – в сердцах махнула рукой Вера, когда дамы скрылись из вида.
– А что же на самом деле? Ларькова не дает добро? – просто ради прикола поинтересовался я, хотя и так все было ясно.
– Ларькова та еще жаба, это верно. Но она играет на вполне конкретном страхе ответственности. Все эти люди не подписывали в своей жизни ничего более серьезного, чем экзаменационная ведомость. Ларькова, кстати, не исключение. А тут маньяк, представляете?
– Очень хорошо себе это представляю, – повторила Вика свою сакраментальную фразу таким тоном, что женщины переглянулись и улыбнулись.
– Совершенно не понимаю, что теперь делать. Не знаю, как вам помочь, – растерянно проговорила Вера.
Виктория несколько минут молча рассматривала в своем телефоне ссылки, которые я ей прислал.
– Ты знал? – поинтересовалась она.
Я не знал, если честно, но мне и в голову не приходило загуглить свою родственницу в таком контексте.
– Да уж, «Гранд Ставро» разбудил лихо, – проговорила Вика как бы самой себе, и по лицу ее пробежала тень неудовольствия. Наконец она подняла глаза на Веру и спросила совершенно спокойным голосом, как будто все шло по плану и именно такого поворота дел она и ожидала с самого начала: – Вера, скажите, пожалуйста, в каких студенческих группах вы сегодня ведете занятия?
Вера подняла голову, пару секунд подумала и вдруг заметно оживилась.
– Виктория, кажется, мы сработаемся! Мне нравится ход ваших мыслей! Сегодня как раз сдвоенный спецкурс у магистрантов. Спецкурс посвящен истории связи Гоголя с нашим городом и оценкой его творчества современной критикой.
– Прекрасно! – улыбнулась Виктория. – Напишите студентам в мессенджер, пусть к началу вашего первого занятия собираются в спортзале.
Не забыв Филиппа, который в «Гранд Ставро» разжился не только собственным лотком, но и двумя новыми мисками «Для молочка» и «Для мяска», мы выехали на такси в университет.
– А вы знаете, как Гоголь был связан с Ставроподольском? – поинтересовалась в такси Вера.
