Некоего Джеймса Блэкхэрта, страдающего маниакальной депрессией, могли посадить на электрический стул, но насильно лечат в психбольнице. Им занимается психиатр Стен Сноу, который изучает синдром маниакальной депрессии. Стен просит Джеймса рассказать его историю. Джеймс, долгое время не желавший этого делать, вдруг соглашается. Он рассказывает всё, что нужно было услышать психиатру, и даже больше… Всё начинается с любви к некой Мэри Колд, с которой Джеймс знаком уже давно…
Lovemakesuscrazy…
Это, конечно,
выдуманная история,
но она когда-то была
и когда-то может повториться…
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
За окном всеми красками осени играл ветер, и шёл дождь. Тяжёлое небо давило, ноябрьский холод поглощал. Белые стены казались покрытыми льдом, пустота вокруг скручивала душу. Страшно болели руки. Эта боль была единственным, что помогало не сойти с ума окончательно. Помешательство пожирало изнутри, но что-то мешало ему, изо всех сил стараясь сохранить остатки моего рассудка. Чувствовалось, как успокоительное растекается по венам, и поражённое сознание затуманивается. Я был близок ко сну, но заснуть не мог. Всё, что кружилось и спутывалось в моей голове, казалось, отражалось на низком потолке. От этого так хотелось избавиться… но я не мог. И не только я.
Не так давно, в силу обстоятельств, психбольница небольшого города, в котором я живу, стала мне домом. Тут меня пытались вылечить от того, что не лечится, – от разбитого сердца. И возможно я оказался слаб, потому что не смог пережить и оставить это. Глуп, потому что не смог забыть и страдал. Возможно, я так и не исправлю всё это, хотя… кто знает… Я знаю одно: после любви только ненависть заставляет жить.
Снова погрузившись в свои мысли и воспоминания, я не расслышал шаги за дверью. Шли за мной. Несколько минут – и люди в белых халатах схватили, вывели и спустили меня вниз. Знакомая дорога. Совсем немного – и я окажусь в полутёмном помещении, в котором человек с тихим голосом будет вскрывать мои шрамы, моё сердце и мою душу. Плохое освещение, холодное металлическое сидение и большой поцарапанный стол на расстоянии, за которым в полутьме сидит психиатр.
Сидя ко мне спиной он любовался каплями дождя на оконном стекле. На какое-то время кабинет окутала тишина. Был слышен только шёпот ветра. Наконец тихий голос зазвучал:
– Здравствуйте.
Я ответил:
– Приветствую.
– Как ваше самочувствие, есть какие-то изменения?
– Можете не спрашивать это каждый раз. Ответ был, есть и будет тот же.
– Почему же?.. Всё меняется. Время лечит, а мы помогаем ему в этом…
– Я бы не сказал. Иногда и время, и ваша помощь травят.
– Не нужно сопротивляться. И станет лучше.
– Только не в моём случае.
– Не сопротивляйтесь. Это пойдёт Вам на благо. Если Вы выскажитесь наконец, тем самым дав мне возможность разобраться в Вас и устранить то, что мешает Вам нормально жить.
Я замолчал, не посчитав нужным повторить свой следующий ответ.
Это была наша третья встреча, которая, как я почувствовал, закончится совсем иначе. Дождь за окнами усилился. Потемнело.
Напряжение нарастало. Я ощущал на себе его взгляд, чувствовал, что этот человек знает, как открыть меня, будто сдерживаясь, выжидая… Спокойствие пока сохранялось… но вот-вот должно было нарушиться.
Лёгкая улыбка… Вдох… Незамысловатое движение руки…
Он снова заговорил:
– Расскажите мне о тех самых событиях. О лицах, участвовавших в них. Может быть, вспомните, что было с Вами, что подтолкнуло Вас на это. Опишете всё… Поможете себе… хотя бы немного.
Меня слегка затрясло.
– Вы ни разу не задумывались о том, что впустую тратите на меня своё время? Оно ведь не бесконечное. Я устал отвечать Вам одним и тем же. Вы делаете только хуже.
– Я понимаю Вас. Но и не понимаю одновременно. Носить в себе то, что носите в себе Вы, – опасно. И для Вас, и для окружающих. Вы – больной, и Вас не посадили на электрический стул только потому что это было доказано. Вы больной, но не безнадёжно. Пока. Поэтому не будьте безразличны к своей дальнейшей судьбе. Подумайте о своих близких… Если Вы не знали, некая Мэри Колд переживает за Вас… ваше здоровье и ваше состояние… А я ни о чём не могу ей поведать… Потому что не слышу от Вас ничего, что могло бы это позволить.
От её имени у меня внутри всё будто перевернулось. В груди кольнуло. Кольнуло так, что с силой отдало в голову. Сжало. Сжало всего меня. И подкосило.
Вновь понеслись эти мысли и воспоминания… Бешеным потоком… Они, будто ржавые иглы, впивались в моё сердце… так, что было тяжело дышать.
Из меня вышел только сдавленный хрип… так похожий на её имя…
Свет в помещении задрожал. Я оторвался от действительности. До меня слабо доносились только смешивающиеся и отдаляющиеся гулкие звуки: быстрые шаги, испуганный крик психиатра… громкие переговоры врачей, шуршание бумаг…
Всё вокруг меня задвигалось…
