— Нарушение то, что криминал получает миллиарды и в придачу бьёт, убивает своих плательщиков. Я бы лично возвёл в ранг закона отчисление за спокойную работу без унижения человеческого достоинства в фонд милиции на спецсчёт те деньги, что их вынуждает платить криминал. Хотя это вопрос риторико-нравственный. Но с битыми физиономиями, униженные люди вполне были бы согласны работать с нами. Если бы не кормили криминал под «крышами», он исчез бы как общественное явление навсегда. Я считаю, что экономическая модель общества предусматривает обязательный труд каждого, кроме нетрудоспособных. А у нас четверть населения кормится за счёт рэкета, грабежей, разбоя. Вторая половина — перекупщики, перепродают произведённое другими людьми. Если эти цифры сложить и отдать в казну государства, закончится трагедия с бюджетниками и их зарплатой, похожей на слёзы. Блеснули и высохли. Посмотрел на ведомость и сиди голодом.
— Не знал, что тут у вас целая философия. — А со мной вы будете работать?
— Нет, — ответил полковник.
— Почему?
Тот пожал плечами, нажал кнопку звонка и попросил дежурного проводить господина Крутых до выхода.
Всю дорогу Павел проклинал себя за невыдержанное обращение к генералу. Тот был настоящим заступником их фирмы. Отец часто говорил о нем, как о замечательном человеке.
— Я все испортил. Ну да ладно: «Время — хороший доктор».
Хан подготовил операцию по изъятию драгоценностей и денег в доме Крутых. Сегодня утром он должен приехать туда сразу же после того, как Вера с девочкой уедут в школу. Он по минутам рассчитал операцию и готовился к стремительной экспроприации. Ключи от задней калитки и дома у него были и он без труда вместе с Гейшей пробрался в дом через задний ход. Строгая фигура охранника промаячила к парадному подъезду и только тогда они, используя интервал по времени, вошли в дом. Для Хана все было давно знакомым объектом. Прошли в спальню Любовь Ивановны. Постель была не застелена.
— Горничная. Могла быть приходящая горничная, — сказал Хан.
— Я постою у окна, посмотрю за входом, — успокоила его Гейша.
Хан быстро просмотрел те места, где мог быть ключ от сейфа. Рядом с кроватью стояла напольная ваза. Он приподнял её и отметил, что не зря. Под вогнутым дном лежал ключ. Открыть сейф было мгновением. В его пасти он нашел то, зачем они пришли с Гейшей. Две коробки драгоценностей и несколько пачек «зелёных», все это он сгреб в сумку. Денег было тысяч двести, можно было спокойно сматываться. Драгоценностей, судя по алмазному ожерелью, брошам, огромному количеству колец, перстней и браслетов, достаточно на всю оставшуюся жизнь. Бумаги? Не нужны, на них можно сгореть. Он скатился кубарем с лестницы и в это время Гейша показала ему знак молчания, прижав пальцы г губам. Хорошенькая молодая девушка входила в двери, открыв их своим ключом. Они всего минуту не успели выбежать из-под лестницы на заднюю половину дома. Кухня была открыта и было трудно прошмыгнуть мимо девчонки. Она остановилась перед дверью своего рабочего места и сказала в диктофон охраннику:
— Приходи через полчаса завтракать.
— Хорошо, — ответил он.
Хан с Гейшей оказались в ловушке. Вот-вот могла приехать Вера.
Он вопросительно посмотрел на свою спутницу и показал рукой на шею. Она замотала отрицательно головой. Девушка напевала песенку про миллион алых роз. Аппетитно запахло кофе. Что-то ворчало на сковородке. За окном послышался шум автомобиля. Хан прыжком вместе с сумкой подскочил к двери кухни. Девушка обернулась и застыла в страхе. Он с размаху обрушил на нее кастет, та сползла на пол. Он ещё раз врезал по виску железом, с вложенной силой злого зверёныша и они с Гейшей помчались на выход. Перемахнув расстояние до калитки, быстро влезли в автомобиль, украденный с вечера, и тот послушно, окраиной довез их до дачи. Там, открыв ворота, машину поставили в невидимое место с улицы и забежали во флигель. Теперь нужно было сматываться, но как? Посреди бела дня — опасно. Ждать до вечера? А если там хватятся и дойдёт дело до Павла, он поймёт, кто побывал у них в доме.
— Сейф я закрыл, а ключ прихватил с собой, чтобы сразу невозможно было определить, что кто-то был там.
Они прикрыли сумку во дворе у ворот остатками листьев, там где никто и никогда не ходил. Сели у стола и беспокойство, настигшее при убийстве невиновной девчонки, всё ещё заставляло колотиться сердца в бешеном ритме.
— Мы с тобой можем спокойно вызвать такси, — наконец, проговорила Гейша. — Потом пересядем на междугородный автобус, или первый попавшийся поезд, снова сделаем пересадку и собьём со следа сыщиков.
— Если они поймут, что это мы с тобой?
— Им кроме Павла не может сказать этого никто.
— А ему нельзя нас выдавать. Он рад будет избавиться от «друзей».
