Руки Ирбильда, поддерживающие его, вдруг исчезли, а мир сузился до видимого в просвет шлема — принадлежащий Коссе, он был неудобен и велик. Пугающая тишина, наконец, окутала ристалище. Левр сжал зубы, но внутренне он чувствовал себя так, словно его прижало тяжёлым грузом к земле. Лошадь под ним начала вытанцовывать несколько нервно, когда он наконец послал её шагом вперед, и покрывало с кистями упало с его щита, демонстрируя всем принадлежность владельца к дому Лияри. Проклятый герб на щите словно добавлял тому веса. Не хватало позора и его уронить так же, как собственную честь.
Но Левр был бы не сыном своего отца, если бы отступился, даже зная, что являет собой жалкое зрелище. Всё, что ему оставалось, — послать лошадь вперёд и получить заслуженный тяжёлый удар копьём по шлему.
Кровь в ушах бухала тяжело и медленно. Ледяной пот тёк по спине ручьем. Общий шум толпы вдруг потерял свою глубину и громкость. Внезапно юноша обнаружил, что он уже мчится вперёд и только чудом не вылетает под копыта своей кобыле. Уверенная посадка противника в седле казалась такой же игрушечной, как и собственное копьё. Внезапно лошадь чуть замедлила движение, словно пытаясь остановиться и развернуться. Левр почти чувствовал сквозь латы, как она ищет способ избежать столкновения.
И в ту же секунду его оглушило ударом. Тщетно он пытался сморгнуть белую пелену с глаз. Далёкий гул ристалища сменился благостной тишиной.
Внезапно звенящая тишина взорвалась вспышками звуков со всех сторон, и среди них выделялись голоса мастеров Мархильта и Цори, а потом явился и Ирбильд. Гомон словно ударил его по затылку одновременно с тем, как его вздёрнули на ноги и поставили вертикально.
Его трясло.
— Ты сдурел, сам слезать? — донеслось голосом Ирбильда. — Как бы ты ногу опустил-то?
— Никак, — согласился Левр. Кажется, у него лицо онемело. Интересно, от чего.
— Если ты верхом, не пытайся спешиться. Если упадёшь, не пытайся оседлать её, понял? Это же основы…
— Не буду, — пообещал кто-то другой его онемевшими губами.
— И странно, что ты вообще удержался в седле…
Он не был уверен в том, что это произошло.
— Давай, теперь мы тебя посадим обратно.
— Ага, — Левр всё ещё не мог ясно соображать. С ужасом он понял, что не имеет никакого представления о том, что будет происходить дальше — и это после того, как он готовился почти три месяца!
— Общая схватка через четыре круга. Ты готов?
— Ага, — вновь юноша кивнул, точнее, попытался.
— Не кивай! Нельзя же, шлем…
«Если я только выживу, никогда больше, — клялся себе Левр, пытаясь поднять руку со щитом, — никогда и ни за что, никаких доспехов!»
Он понадеялся, что следующий же удар его не оглушит до той стадии отупения, что он забудет эту мысль. Возможно, это же случилось с остальными. А может, их младенцами роняли. Не иначе. Всех? Князя, мастера Мархильта, Коссу, Ирбильда…
Левр не пытался представить, что сделало бы турнирное копьё с ним, будь он без шлема и лат. Но при мысли, что вся эта нелепая защитная броня останется на нём до конца дня и что скоро ему вновь предстоит в ней сражаться…
— Какая-никакая, но защита, братец, — сочувственно сообщил Косса откуда-то снизу. — Эй, слышишь?
— Ага.
— Сейчас общая схватка, «Поле битвы», основное сражение… послушай, ты только руки не задирай, это дядюшкины доспехи, там дыра в боку была, слабое место. И не подставляйся. Тебе и биться-то не надо. Защищайся…
— Защищаться, — слабо повторил Левр.
«Как?!» — кричало всё тело, но в следующую же секунду зазвучал рог, и его поволокли куда-то, потерянного, неумелого, беззащитного и безнадёжно ослабшего от страха.
========== Награда победителям ==========
Зрелище было жалкое. Для Тури так точно.
Но впечатляющее для несведущих простаков и зевак, тут уж не поспорил бы никто. Туригутта Чернобурка участвовала в большем количестве битв, чем могла вспомнить. Она пережила осаду Элдойра, защищая южные стены, что уже говорило о многом. И даже она вынуждена была признать, что красавцы ученики, восседающие на лошадях, закованные в сталь, производили должный эффект.
До тех пор, пока один из них не пал бы в подлинном сражении в первые полчаса любого из них. Для выживания нужна была скорость или сила удара, а для их народа утяжеление исключало обе возможности.
И всё же Тури не могла не восхититься отчаянными юнцами, пытавшимися изобразить отвагу, когда их лошади то и дело пытались стряхнуть их или утащить прочь от непривычного шума. Эскорт-ученики Мелтагрота не все представляли действительно хороших всадников. Тури была из Руги; она не помнила, когда впервые оказалась в седле — определённо, это произошло до того, как она научилась говорить.
Первые три пары, выступавших на турнире, были удручающе скучны. Но всё же женщине не терпелось рассмотреть участников.
— Оу, — она поднялась на цыпочки, надеясь разглядеть подробности, — братец Ларат, ты не был бы столь любезен…
— Сучья ты дочь, заткнись! — Но внимание её конвоира тоже было приковано к площадке, едва различимой в пыли.
— Странные, однако, правила у них, — вежливо продолжила беседу Тури, — почему они делают только один заезд?
