Но, даже когда она приходила к нему в однокомнатную квартиру (а дело дошло до того), он всегда в последний момент он нее отшатывался.
– Нет! Я тогда погиб. Не смогу без тебя жить. Ни минуты! Я слабый, я тебе говорил? А чувствую сверхсильно. Ты же меня бросишь, Оля? Ведь бросишь?
– Я тебя не брошу! – горячо говорила она.
Но он не верил. Он боялся, что любовь к ней его совсем подавит и поработит. Парадоксальным образом она, всегда строгая и сдержанная, чувствовала себя с ним чуть ли не вакханкой. А он убегал.
– Яся, ты не любишь?
– Люблю и очень сильно! Потому и не хочу. Ты меня совсем заморочила. Других я не люблю, и с ними все легко, а с тобой…
Это было что-то безвыходное, безнадежное, но почему-то все равно радостное.
– Может, нам пожениться? – мечтательно говорила она.
– Нет, только не это! У меня комплекс. Смертельный страх перед женитьбой. А если я тебя разлюблю, что же у меня останется? Ты – мой единственный шанс! Ты даже не подозреваешь, какой я слабый.
– Так что же нам делать? – вздыхала она.
Но и тут в ее голосе слышалось какое-то потаенное ликование.
Пожар заполнил все закоулки ее жизни. Ольга забросила книжки, забросила учебники, забросила свои рисунки. Пропускала занятия в институте, не являлась на практику.
Целыми днями она могла лежать на диване и думать о Ясе. Как он хорош. Как он ее любит. Как все у них необыкновенно!
Такой полноты счастья у нее после никогда не было. Все, и дома и в институте, заметили, как она расцвела и похорошела. Как заблестели глаза, какой летящей стала походка. Кровь окрасила щеки горячим румянцем. На улице к ней подходили незнакомые импозантные мужчины и предлагали познакомиться.
Однажды, после встречи с Ясей, она зашла в магазинчик недалеко от их дома. Продавщица, молодая провинциалка, ее знала, видела чуть ли не каждый день.
– Какая вы, какая вы сегодня… – Продавщица подыскивала слово, вероятно, очень редко попадающее ей на язык. – Что-то случилось? Вы такая счастливая!
Даже глупенькая девчонка-продавщица заметила эту переполнявшую ее радость. Трудно было не заметить.
Она тогда впервые ощутила свою женскую привлекательность, свою бурную чувственность, свою талантливость, свое еврейство, роднящее ее с Ясей…
Но странно (или не странно?), ей, кроме любви Яси, словно ничего было не нужно. Ни живописи, ни музеев, ни карьеры, ни успеха и званий. Он заразил ее своей безоглядностью, своей поглощенностью чувством. Но и своей безалаберностью, своей бесконечной ленью.
Она ощущала в этом какую-то ненормальность, аномалию, родственную болезни.
Выискались новые Ромео и Джульетта! (Тем ведь тоже, кроме любви, не нужно было ничего!)
Но у них с Ясей были какие-то не ведомые Ромео и Джульетте сложности. После безумных поцелуев он отбегал, дрожа всем телом.
– Нет и нет! Это было бы счастьем, – я знаю. Но я стану совсем твоим рабом, твоей собакой. Я дышать без тебя не смогу…
– И не надо, не надо! – смеялась она. – И не дыши!
Однажды он сказал, что решился. Они поедут летом в Прибалтику (он назвал известный курорт). Он попросит знакомых снять им комнату. И там, на море, все само собой решится.
– Ты выйдешь за меня?
– Ни за что! – смеялась она. – Ты слишком тянул с предложением. И мама говорит, что ты бездельник.
– Она права, – искренне сокрушался он. – Вот чем мы будем жить? Догадайся! Я буду водить на ленточке дрессированного кота, а ты будешь собирать с зевак деньги. Идет?
(В самом деле, Яся явно не готов был содержать семью. Ольга это видела. Но ее это мало волновало. Какое-то бесконечное счастливое томление заменило ей логику и мозги.)
Светлое, яркое, сияющее пламя. Пламя не опаляющего костра, а ночного неба или восхода, когда розовые сполохи разбросаны по всей небесной тверди. Ольга постоянно ощущала родственность своего чувства всей природе, всему космосу. Это они в нее вселили нечто неистовое и непомерное! И там, в Прибалтике, о, какой там будет закат, какое море, какая свобода!
Кое-как она сдала летние экзамены и зачеты. Что-то быстренько нарисовала, что-то подмалевала, сделала кое-какие копии с известных картин. Все наспех, без души! А ведь как прежде горела! Скорее, скорее к Ясе!
Они решили поехать в июле. Ольга дала Ясе деньги на свой билет – ему не хватало на двоих, а ей помогала мама. Милая мамочка помогала Ольге во всем, они с мамой были подружками, и мама, по складу – технарь, восхищалась художественными способностями Ольги. Ей нравилось все, что Ольга рисовала или писала. Но вот Яся ей очень не нравился. Однако милая мамочка старалась не влезать в их отношения. (Как Ольге до сих не хватает бурного, живого, радостного маминого одобрения. Это касалось и Ольгиной внешности, и нарядов, и картинок, которые она писала.)
Яся жил на свои, очень небольшие, гонорары переводчика. Родители его давно умерли, а воспитывала его в детстве какая-то родственница со стороны матери, страшно ревнивая и капризная.
– Больше всего она боится, что я женюсь, – говорил Яся. – Значит, ты у нее – главный враг.
