– Отгул взяла, на три дня, к ней двоюродный брат приехал из Иркутска, – пояснила темноволосая смуглая женщина, сидящая за столиком с телефоном, – хотите к ней записаться?
– Дайте мне ее адрес.
Тетка недовольно хмыкнула:
– Думаете, на дому дешевле возьмет? Ну уж нет.
– Позвонить можно?
– Автомат на улице, – отрезала администраторша, понимая, что я не являюсь потенциальной клиенткой, – идите и трезвоньте сколько влезет.
Но голубой телефон, висящий на стене, работал только от карточки, купить же ее можно лишь в метро. Я плюнула и поехала домой. Наверное, все в порядке, а мужчина, снявший ночью трубку, всего лишь брат, неожиданно прибывший из Сибири.
По дороге домой я обвесилась сумками и заодно разузнала у разбитной хохлушки, торговавшей семечками, рецепт настоящего украинского борща.
– Главное, мяса шматок побольше да пожирней ложи, ох и гарный борщ из свининки выходит, да вы, кацапы, коровятину пихаете…
Отдуваясь и перечисляя про себя все необходимые элементы для волшебного супчика, я припустила к метро. Нет, все-таки готовить трудно! Баба, продававшая мясо, наоборот, категорично утверждала, будто самый распрекрасный борщик делается из говяжьей грудинки.
– Тут тебе разом и первое, и второе будет, – наставляла тетка, выглядевшая как гора, – потом мясцо вынешь, через мясорубку пропустишь, к макарончикам кинешь – класс! На три дня обед готов.
Перспектива следующие три дня совершенно не подходить к плите настолько обрадовала меня, что я моментально купила самый большой и жирный кусок и с завистью посмотрела на других женщин, бодро кативших тележки. Может, у Кати тоже есть «тачанка»?
Недалеко от дома бегал мужик с пропитым лицом. Спину и грудь его украшали стенды с фотографиями различной мебели. Увидав, как я поставила сумки на грязный асфальт, он разом подскочил ко мне и с надеждой произнес:
– Диванчики не интересуют?
– Нет.
– Поглядите только, – настаивал «бутерброд», – кресло, стенка, наша, отечественная фабрика, дешево.
Чтобы не огорчать его, я принялась рассматривать снимки и удивилась:
– Ну и странный комод, узкий, почти два метра высотой, ящики маленькие.
– Это не комод, – пояснил «сандвич», – это тумба для обуви. Наверх запихнете ненужную, вниз такую, чтоб носить. Страшно удобная вещь, там и колодки есть, сапоги, ботинки, туфли – все укладывается.
– И сколько стоит?
– Она в комплекте с прихожей, гляди.
Большой, узкий шкаф под орех, зеркало, полочка…
– Почем все?
Мужик хихикнул:
– Даром отдают, две пятьсот всего, а доставка бесплатно.
Так, в коробочке лежит триста долларов от пианиста, триста – от Галины Антоновны, да еще приветливый старичок Петр Мокеевич сунул вчера такую же сумму. Правда, сто баксов я разменяла на продукты…
– Где оплачивать и привезут когда?
– Деньги мне, а доставлять далеко?
Я кивнула на соседний дом. Пьянчужка прищурился:
– Накинь сто рубликов – и через пятнадцать минут получишь. Ну, ребятам еще по двадцатке кинешь, чтоб поставили.
Я вытащила зеленую купюру:
– Такую возьмешь или менять?
– Сам в обменник сбегаю, – алчно сообщил мужик, выхватил бумажку и дрожащими то ли от холода, то ли от неумеренного потребления горячительного пальцами начал весьма неуклюже выписывать квитанцию.
Дома я обозрела пейзаж и осталась довольна чрезвычайно. Пыль и собачья шерсть испарились, ванна сверкала…
– Из унитаза чай можно пить, – сообщил Кирка.
Я наградила его семечками, чипсами и, протягивая сто рублей, сказала:
– Будешь убираться раз в неделю, получишь постоянный доход.
– Йо-хо-хо! – завопил Кирка и умчался.
Следующие три часа я металась, как ошпаренная кошка, разрываясь между плитой, холодильником и стиральной машиной. «Прачка» у Кати оказалась не фонтан, старенькая, не автоматическая. Приходилось самой заливать и выливать воду, и, как назло, из шланга текла все время темно-синяя струя. Интересно, что это такое грязное – нательное белье, носки, джинсы или Сережкин свитер?
К девяти вечера в квартире царил невероятный порядок. Сережка появился на пороге в тот самый момент, когда «Чайка», одышливо вздрагивая, работала в режиме отжима.
– Ох и не фига себе, – пробормотал парень, – вы чего – коридор ухитрились расширить?
Я довольно засмеялась. В узенький на вид «комодик» убралась вся гора ботинок, и еще осталось место; не слишком большой шкаф словно растекся по стене, спрятав внутри куртки и пальто. В прихожей и впрямь стало возможно двигаться.
– Слов нет, – пробормотал Сережка, сбрасывая сапоги.
Я со вздохом подняла их и запихнула в «ботиночницу». Кажется, я не учла один момент, они все равно примутся швырять обувь в угол, но ничего, зато теперь хоть есть куда спрятать…
– Слов нет, – без конца повторял парень, двигаясь в сторону кухни, – чистота, ходить страшно.
– Это я убрал, – завопил Кирка, – целый день пластался!..
– Слов нет, – бурчал брат.
Но окончательно он потерял дар речи при виде огромной тарелки ярко-красного борща, в центре которой плавал островок сметаны.
Они с Киркой слопали по две порции, а потом уставились на макароны. Но не успели «мужики» навалиться на второе, как в кухню, держа в руках пакет с пельменями, вползла Юля.
