Ситуация прояснилась на кухне. Прямо на обеденном столе красовалась электроплитка, а на ней утюг. Недоумевая, я попробовала снять «Мулинекс», но вместе с ним поднялась и плитка. Причина стала понятна при детальном рассмотрении. На электрическую конфорку кто-то положил довольно плотный кусок полиэтилена, а сверху водрузил утюг, предварительно поставив регулятор температуры на «лен». Потом все сооружение посредством тройника включили в сеть, полиэтилен моментально расплавился и сцепил намертво предметы.
– Кирка, – заорала я, – а ну иди сюда немедленно!
Дверь скрипнула, и в кухню аккуратно вышли два мальчика.
– Это Гоша, – тихо сказал Кирюшка.
– Здрассти, – пробормотал приятель, пряча глаза.
– Быстро рассказывайте правду, – велела я.
– Все Гошка, – завел Кирилл, – он придумал…
– Я только предложил, – ныл одноклассник, – только рот раскрыл, а ты уже плитку тянешь.
– А утюг кто ставил?
– Сам включал!
– Ну-ка тихо! – прикрикнула я. – Как не стыдно, а еще друзья! Сваливаете вину друг на друга, фу, разве так поступают?
Кирюшка вздохнул и принялся каяться. Они с Гошкой строят дельтаплан, настоящий, с огромными крыльями. Чертеж взяли в энциклопедии, а когда соорудят аппарат, то обязательно опробуют за городом. Загвоздка вышла с крыльями. Широкого полиэтилена они не нашли, вот и решили склеить пленку, которая предназначена для парников. Но здесь их поджидала неудача, ни один клей не желал удерживать полиэтилен, а тут мать велела Гоше идти на почту, отправить бабушке бандероль. Парнишка увидел, как служащая ловко завернула пакет в пленку, потом засунула в какой-то аппарат и через секунду вынула крепко склеенную бандероль.
– Как он работает? – спросил Гоша.
– Просто, – ответила женщина, – от тепла части свариваются вместе намертво.
Обрадованный, Гоша поспешил к приятелю. В головах мальчишек родилась… «гениальная» идея. Следует положить куски на электроплитку и прогладить утюгом. «Кулибины» не учли одной маленькой детали – жидкий полиэтилен моментально «прихватил» подошву утюга и конфорку. Повалил жуткий запах. Хорошо, хоть юные техники догадались сразу отключить получившийся симбиоз от сети и не случился пожар.
– Да… – пробормотала я, разглядывая плиткоутюг. – И что теперь делать?
– Вообще мне домой пора, уроков – жуть, – заявил Гоша и бросился в прихожую.
– Предатель, – крикнул Кирка, – ща в глаз получишь!
Он хотел было побежать за товарищем, но я ухватила его за воротник:
– Погоди, пусть уходит.
– Вот гад, – пытался выкрутиться мальчишка, – сам придумал, а мне расхлебывать, отпусти, я ему нос подобью!
Стукнула дверь.
– Зато теперь знаешь цену своему приятелю, – пробормотала я, – настоящий товарищ никогда не бросит друга в беде.
– Сволочь он, – шмыгал носом Кирка и заревел.
Я обняла его за плечи, и «авиаконструктор» уткнулся сопливым носом мне в грудь.
– Нечего сырость разводить!
– Да, – всхлипывал Кирюшка, – меня Юлька знаешь как ругать будет!
– А мы возьмем и выкинем плиткоутюг и никому не скажем.
Кирюшка широко раскрыл глаза:
– Правда?
– Ну ты же никому не рассказал про курицу и суп, теперь мой черед тебя выручать!
– Лампочка, – закричал Кирюшка, – ты настоящий друг, только что будет, если Юльке утюг понадобится?
– Она часто гладит?
Кирюшка хихикнул:
– Раз в году.
– Значит, не скоро хватится, успеем купить новый, слава богу, не проблема.
Кирюшка отошел к окну.
– Знаешь, пожалуй, раскрою тебе секрет.
– Ну?
– Погоди минутку.
Пока мальчик искал что-то в комнате, я принялась разогревать обед.
– Гляди, – сообщил Кирюшка и сунул мне в руки дневник.
В графах стояли четверки, изредка встречались тройки.
– Совсем неплохие отметки, – одобрила я его.
– Теперь сюда смотри.
На столе возник другой основной документ учащегося, я открыла обложку и ахнула. Тесными рядами на страницах толпились двойки и колы, а поля были исписаны замечаниями: «Просьба зайти в школу», «Срочно свяжитесь с классным руководителем», «Немедленно позвоните директору!!!»
– У тебя два дневника?
– Ага, – буркнул Кирка, – и до сих пор все с рук сходило, ставили по математике тройку. А теперь Злобный Карлик двойку выводит, меня просто убьют.
– Кто? – не поняла я.
– Учительница алгебры, Селена Эженовна. Ничего себе имечко? Мы ее Злобным Карликом зовем или Крошкой Цахес!
– Вот что, – приняла я решение, – во-первых, успокойся, а во-вторых, пойду завтра в твою школу и все улажу. Там твою маму хорошо знают?
– Никогда не видели, – пояснил Кирка, – ей все некогда, да и я только второй год там обучаюсь, раньше в другую ходил.
– Вот и чудненько, – обрадовалась я.
Следующее утро я начала со звонков. Сначала соединилась с больницей и узнала, что состояние больной Михайловой стабильно тяжелое и ее вновь перевели в реанимацию. Следующий звонок сделала по номеру, который мне сообщила Казанцева. Правда, перелистывая телефонную книжку, директриса бормотала:
– Я Мишу Рогова давно не видела, может, он уж там и не живет.
Но бодрый детский голос сообщил:
– Папа в клинике.
