— Вик, ты совсем, что ли? Никаких симпатий и новых отношений, я просто проводил Иволгину! И не смотрел я на нее нежно! Мне что, изолироваться от всех людей и вообще ни с кем не общаться теперь?
Короткий разговор был оборван на высокой ноте. Корольков нервно стал ходить по комнате, затем схватил телефон и вошел в браузер. В поисковике набрал «Макс Король новости» — умный механизм предложил свежайшие статьи.
Сидя на диване, он рассматривал фото, которые кто-то сделал в этот день у кафе. Действительно, камера подловила момент, когда взгляд Максима выглядел влюбленным. Такое неуместное совпадение. В такое неудачное время.
Журналюги все это еще и подали под хайповым соусом — с заголовками в стиле «Веселый вдовец: похоже, Король нашел себе новую королеву!»
Максим набрал Дашу.
— Ты видела фотографии?
— Видела, — потухшим голосом отозвалась та. — Мне уже прилетают в директ многочисленные сообщения и запросы на добавление в друзья. Кто-то под новостями узнал меня и указал мои имя и фамилию.
— Есть мысли, что с этим можно сделать?
— Ну… только не говорить правду. В нее все равно не поверят.
— Конечно! — Корольков плохо скрывал злобу. А злость на эту ситуацию начала нарастать сейчас, именно во время разговора с Иволгиной.
Даша молчала, тишина в трубке еще больше накаляла Макса. Он выдохнул — в конце концов, девушка не виновата в том, что он вышел ее проводить и сам выдал свое общение с ней. Так же, как и не виновата в том, что он испытывает чувство вины за симпатию к ней.
— Даш? — уже спокойно позвал он.
— Да. Я слушаю.
— Ладно. Если вариантов нет, давай пока оставим как есть. Ты как придумаешь что-то или найдешь нечто новое, звони мне сразу, хорошо?
— Хорошо. Знаешь, что мне тут пишут в директ с незнакомых каких-то левых страниц?
— Что? — Вообще-то Королькову было неинтересно, но обижать девушку не хотелось.
— Угрозы. Пишут, что я зря связалась с тобой и что я следом за Ликой сорвусь с высотки…
— Бред все это. Не бери в голову даже, больных людей полно. Давай, до завтра.
Положив трубку, Корольков с абсолютным принятием ситуации подошел к шкафу на кухне, в котором хранился солидный бар. Правда, за последние две недели на полках заметно уменьшилось количество бутылок. Но запасы алкоголя все равно оставались впечатляющими и количеством, и качеством. Дело в том, что поклонники и партнеры часто дарили ему дорогой алкоголь, но в годы своей популярности и активной работы он если и пил, то где-то на тусовках и в ресторанах, клубах и барах. И обычно не слишком много, ведь почти каждое утро его ждали съемки, встречи, интервью.
А теперь, слетевший с олимпа славы, он наливал себе в стакан дорогой виски, оставшийся от прошлой хорошей жизни. Так он заглушал тупую сосущую боль в груди. Пил и вспоминал о вчерашних кумирах страны, которые — кто резко, кто плавно — скатились на дно забвения. Неужели это и его конец как успешного артиста? Неужели сейчас, в расцвете своих сил, он окажется забытым, невостребованным и ненужным? После такого успеха, после стольких ролей? Неужели даже в самом захолустном провинциальном театре после истории с Ликой для него не найдется роли? Да и нужны ли будут ему эти провинциальные подмостки?
Корольков взял запылившуюся гитару, поставил перед собой стакан и бутылку виски. Заиграл перебором, чередуя аккорды в самой простой обычной последовательности: Em Dm C… И, импровизируя, начал напевать:
В печке тлел уголек, согревая свой дом,
Согревая людей, долго, верно горя.
А на небе сверкнула звезда за окном,
Яркой вспышкою света…
Рифма в последней строчке все не шла на ум. «Что-то там даря, говоря, моря, варя…» — перебирал Корольков. Потом махнул рукой — все равно утром и не вспомнит эту импровизацию. А душа очень просила освободить ее от неосязаемого груза с помощью музыки и пения. И он продолжил:
Вспомнит кто уголек, что отважно горел,
Что, сгорая, людей оживил, обогрел?
Нет, запомнят звезду, что зажглась и в секунду погасла…
Той звездою был я…
Как же хочется верить, что и я светил не напрасно.
Стало легче. Но запоминать такой бред не хотелось. Это же личное — кому будет близко и понятно? Никому. Только самому Королькову. Ведь таких вспыхнувших и погасших звезд немного. Среди его поклонников — единицы. А играет в кино и поет он для масс, у которых драмы всегда проще, их можно свести к одной формуле: «Любовь приносит страдания».
Ему в который раз снилась Лика. Красивая, свежая, молодая. Но обиженная на него. Она выговаривала, что он так быстро забыл ее, нашел замену. Плакала и просила не искать ее.
Потом во сне он видел Дашу и злился: как не вовремя появилась она в его жизни. Могла бы быть до Лики, стать одной из тех девчонок, с которыми его связывала своя особая история. Или спустя хотя бы год после смерти Анжелы, когда он сам готов был бы продолжать жить. Но не сейчас, когда ему положено держать траур, достойно нести свою потерю.
