— Я могу вам показать самые важные для нас моменты, чтобы не тратить время, — глухо проговорил следователь.
— Хорошо… — едва слышно ответил Максим. — А можно мне будет тоже сделать копии и взять их с собой?
Собакин вздохнул, и его взгляд забегал по кабинету словно в поисках решения.
— Ну… Да, но только это между нами, хорошо?
Следователь взял стопку листов, пролистал их и вытащил несколько, на которых красной ручкой были выделены некоторые фрагменты.
«Мне начинает казаться, что кто-то за мной следит, — делилась Лика на своих утренних страницах. — Я сказала Максиму: твои фанатки мне угрожают! Но он не считает это поводом для опасений. Говорит, что дальше разговоров дела не пойдут».
«Вчера опять звонили с антиопределителя. Блин. Я взяла трубку, а там кто-то странным голосом сказал: «Если ты станешь его женой, ты умрешь! Откажись от него!» Звонили не по телефону, а по какому-то приложению, которое, я даже не знаю откуда, появилось у меня в мобильном. Я его удалила, телефон перегрузила. Рассказала Насте, а она говорит, что зря поудаляла все, теперь мне не доказать, что вообще были какие-то звонки. Советует все звонки записывать».
— Она действительно жаловалась вам на угрозы в ее адрес? — уточнил следователь.
— Да, может, однажды рассказала об этом, но я всерьез не воспринял. — Королькову уже удалось взять себя в руки, хотя глаза оставались красными. — В комментариях люди друг другу такое пишут иной раз, что кровь из глаз. Я уже выработал иммунитет к этим нападкам со стороны пользователей соцсетей. Они же, знаете, смелые такие все, когда за пустыми аватарками прячутся… Аватарка — это фотография такая на страничке в соцсети. Обычно там лицо человека. И эту фотографию, а еще никнейм видят пользователи. Никнейм — это то, как себя называешь на этой странице. У меня никнейм Макс Король, а аватарка — моя фотография. Я за все действия в соцсетях отвечаю своим лицом и своей репутацией. А все эти угрожающие «смельчаки» ставят на аватарки чужие фото или не ставят фото совсем. Либо какие-нибудь цветочки, котиков, собачек, персонажей мультфильмов. Называют себя «Вася Иванов» или что-нибудь типа «Вершитель судеб», или просто набор цифр и букв ставят. Так они могут писать гадости, самоутверждаться и не отвечать за свои слова. Никто не узнает, что фразу «гори в аду, тварь» мне написала какая-нибудь учительница из частной столичной школы…
Макс осекся. Собакин смотрел на него не то оскорбленно, не то с недоумением.
— Вы действительно думаете, что дело о гибели блогера будет расследовать человек, который не знает значения слова «аватарка»? Так. Давайте дальше. Часто ей такое писали? Разные люди? Или один и тот же человек?
— Да ей и до нашего знакомства всякое писали. То мужики какие-то предлагали ей секс за деньги, а когда она не отвечала им или посылала напрямую… начинали строчить гадости. Она их блокировала, а они создавали новые аккаунты и снова обливали ее грязью, угрожали изнасиловать, закопать, убить…
Собакин задумался. Корольков теперь еще меньше верил в то, что следователь, на котором «висит» еще несколько дел с погибшими людьми, докопается до истины, особенно если учесть, что Александр не силен в соцсетях, а вся специфика жизни Лики такова, что без соцсетей ее сложно представить.
— Вот, вот тут еще, — вспомнил следователь, зашелестел страницами в поисках какой-то записи и, найдя ее, зачитал вслух: «Один только Дима полностью понимает меня и всегда поддерживает. Мы переписываемся уже несколько месяцев, он стал моим настоящим другом. Говорит, что мне надо написать заявление в полицию на эти угрозы. Правда, он не очень хорошо относится к Максиму. Якобы я достойна более внимательного мужчину, но он же не знает, какой мой Макс на самом деле».
Дочитав, Александр многозначительно посмотрел на собеседника.
— Дмитрий Уборевский, одноклассник Анжелы. Они вместе учились в среднем звене, пока он не переехал в Болгарию. — Следователь не столько объяснял, сколько спрашивал интонацией, знает ли об этом друге Корольков.
— Ну да, что-то она мне говорила как-то о нем. Но я не знал, что они настолько тесно общаются. Вы его еще не нашли?
— Да занимаемся, ищем, — проходя по кабинету, проговорил Собакин. — Подруга погибшей с ним не была знакома, только слышала иногда от Курносовой что-то о нем. С сестрой своей ваша невеста не особо дружила. От матери, как выяснилось, вообще многое скрывала, чтобы не расстраивать ее. В любом случае, нам нужно найти Уборевского. В дневниках указано, что погибшей поступали угрозы, но пока мы тщательно изучаем ее соцсети и каких-то явных угроз не обнаружили. Честно говоря, надеялся, что у вас есть выход на этого паренька. И да, пока дела об убийстве и доведении до самоубийства закрыты быть не могут, сами понимаете. Расследуем дальше.
— Я понимаю. Только вопрос: неужели так сложно в наше время найти человека? Можно же объявления по соцсетям раскидать…
— Мы работаем, — начал раздражаться Александр. — Ищем. И объявления в ход идут, и запросы официальные куда надо отправили уже. Но не все можно решить мгновенно.
