— Буду, — отозвался Корольков и посмотрел, от кого у него пропущенные. Звонили трое — Собакин, Марина, Вика.
Первой он набрал Марину.
— Привет, Макс…
— Марина, привет! Ты как? Вика сказала мне…
— Да, — перебила Марина. — Машина сгорела дотла, жалко, конечно, подарок Игоря все-таки. Но это просто железо. Последствия могли быть куда серьезнее. Я сейчас в полиции, автомобиль на экспертизу отправляют. Давай позже свяжемся.
Она положила трубку. Корольков все еще не мог прийти в себя от случившегося.
— Что за череда ужасов… — произнес он вслух.
Затем набрал номер следователя.
— Да, Максим. Звонил с утра, вы не брали трубку, — тараторил Собакин. — Новости по этому Уборевскому, однокласснику Курносовой. Умер он в Болгарии, еще года полтора назад. Не знаю, как с ним там ваша невеста переписывалась…
— Чего?.. Что за ерунда вообще происходит…
— Тут либо кто-то выдавал себя за этого одноклассника, либо… Пока других версий у нас нет.
— Н-да. Дела… Александр, я вчера дневники почитал ее, знаете, что вспомнил… Там она описывает случай с одной моей фанаткой, которая…
— Которую она своим видео довела до истерики? Уже навели справки. Гражданка состоит на учете у психиатра, но, по заверению врачей, не опасна для общества, к агрессии не склонна. В любой непонятной ситуации плачет, бегает по городу, обнимает деревья, рассказывая им о своих переживаниях… Собственно, и в день гибели Курносовой эта ваша фанатка проходила плановое стационарное лечение.
— О как! Ну вы оперативно работаете.
— А то! — Ощущалось, что следователя переполняет чувство гордости и удовлетворения от этой похвалы. — Вы больше ничего не вспомнили, читая дневники? Ну что-нибудь полезное для расследования?
— Нет. Лишний раз убедился, что с сестрой у Анжелы были тоже непростые отношения.
— Это да. — Голос Собакина стал серьезным. — С ней тоже работаем. Именно она рассказала, что погибшая дружила с Уборевским класса до восьмого. Потом его семья переехала, и они перестали общаться. Так, пока ничего больше сказать не могу, да и времени уже нет. Если у вас будет какая-то новая информация, звоните, Максим.
В дверях появилась Вика.
— Почему еще не в душе? — спросила она. — Давай приводи себя в порядок, и поговорим за завтраком. Там первая партия блинчиков уже готова.
Из душа Корольков вышел снова в шортах с голым торсом. Ни его, ни Мушко этот вид ничуть не смущал.
На столе ждали блины и две чашки с кофе.
— Значит, так, Макс. Нам нужно серьезно поговорить, — начала Мушко, когда хозяин квартиры принялся за еду. — Лично я не настроена бросать тебя сейчас, в этой сложной ситуации. Я, конечно, тоже без работы осталась вместе с тобой, и, не скрою, уже получила несколько предложений. Пока отказываюсь и верю в наше дальнейшее сотрудничество. Единственное, что мне нужно сейчас, — четкое понимание, готов ли ты побороться за восстановление своей карьеры. И будем ли мы с тобой работать дальше, когда удастся вернуть твое честное имя и доказать твою верность и непричастность к гибели Анжелы.
Наконец-то рядом с Максимом сидела та Виктория Мушко, которую он знал столько лет, к которой привык и чьи особенности контролировать все и вся давно принял. В течение же нескольких последних недель в теле Вики как будто жил другой человек, словно ее ненадолго подменяли. «Временная» Виктория часто бывала растерянной, пребывала в расстроенных чувствах и не отличалась прозорливостью.
— А ты разве не поняла, что я настроен более чем серьезно? Я сейчас не в запое — раз.
— Точно, это основа успеха, — с набитым ртом подтвердила Вика.
— Параллельно со следствием ищу информацию, которая поможет разобраться в происшествии с Ликой, — два…
— Позволь напомнить, что из запоя тебя вытащили мы с Женькой. И потом, любое твое появление на публике — это очередной повод для скандальных выводов о твоей неверности. А еще ты не выходишь в эфир, не объявляешь свою позицию в СМИ. Максим, ты словно специально дразнишь прессу и интернет-сообщество! Давай уже сделаем что-то!
— Нет, Вика. Я вообще не хочу сейчас появляться перед камерой или в соцсетях и что-либо заявлять. Пусть это будет моей паузой. Временем для восстановления. Знаю, мне удастся доказать правду. И когда следствие закончится, когда мы придумаем, как выйти из этой ситуации победителями, — те, кто сегодня льет на меня грязь, поймут, что были не правы. Кто-то из них, возможно, испытает одно из самых сильных чувств — вину. Тогда они надолго запомнят эту ситуацию и в дальнейшем сто раз подумают, прежде чем распространять все это.
Вика слушала внимательно. На последних словах она усмехнулась.
— Я тебя умоляю, Макс. Эти люди не способны испытывать чувство вины. Они завтра забудут, что писали в комментариях сегодня. У каждого своя жизнь, своя история и травмы, более близкие к телу и душе. Давай мы покажем им, что с тобой происходит. Все честно расскажем: и о потерянных контрактах, и о том, что тебе тяжело принять смерть Лики. Покажем, что ты содействуешь следствию, и намекнем, что параллельно ищешь правду сам.
