— Говорит, не сразу поняла. Волновалась она чего-то. О вас и вашем состоянии после потери невесты. Вы же все сами себе на уме. Вечно в телефонах сидите. Дальше носа своего ничего не видите. В общем, мне ваши показания нужны больше формально.
— Так, получается, пьяный сотрудник по неосторожности повредил топливную трубку или не заметил ее повреждения?
— Если б она до него повреждена была, загорелась бы раньше. Ничего, они там ответят по полной. За рекламу недобросовестную и недостоверную. Еще и антимонопольщики проверят их. Получат по полной! Вы тут заполните, пожалуйста, форму вот эту. И подпись свою поставьте. Я вам продиктую, что написать.
Корольков коротко описал, как прошла его встреча с Мариной, удивляясь, зачем вообще он нужен во всей этой истории, если виновных уже нашли. Поистине — бюрократия в нашей стране неискоренима.
Вдруг его словно током ударило!
— А девушку, с которой пил в этот вечер ремонтник, нашли?
— Девушку? Нет. Не нашли. Там этот товарищ говорит с таким акцентом, что показания брать у него — мучение. Дама его сердца — то ли Елена Котикова, то ли Алия Хортикова. Кажется, на сайте знакомств познакомился с ней. А что?
— Можно ее фото или видео с регистраторов посмотреть?
— Пожалуйста. Думаете, вы с ней знакомы?
Соколов несколько раз постучал по клавише пробела, чтобы разбудить спящий компьютер. Затем «прошелся» по папкам, нашел нужные видеофайлы и запустил их на компьютере. Записи с авторегистраторов и камер на парковке полной картины произошедшего не давали. Но по ним можно было увидеть, как высокая блондинка с пышной грудью, совершенно безвкусно одетая, подходит к автосалону. Как она достает из пакетов алкоголь, как к ней подходит сотрудник сервиса и они, наслаждаясь свежестью летнего вечера, выпивают, сидя на корточках возле строения, на котором гордо светится вывеска «Ни гвоздя, ни жезла». Лица девушки не разглядеть, но с ней Корольков точно не встречался ранее. И это определенно не плоская Света, сестра Лики (почему-то именно о ней он подумал).
Далее по видеокамерам видно, как подъезжает автомобиль Марины к строению, блондинка забегает за здание, а ремонтник идет встречать клиента. Ворота открываются, Марина на машине заезжает внутрь, они с ремонтником в автосервисе. Блондинка ходит вокруг здания, курит. Не всегда она попадает в объектив камер, но в целом можно понять, что она все это время, вплоть до выезда автомобиля из сервиса, находится на улице.
— Ну что? — спросил Соколов, после того как Корольков внимательно изучил все записи.
— Ничего. Не знаю ее. Странно, что меня как свидетеля вы пригласили, а девушку эту — нет…
— Вот вы такие умные все! — обиделся Григорий Петрович. — Найдите мне эту Котикову-Хортикову! С удовольствием к делу приобщим и ее показания! Только паренек уже сознался, что был пьян и не помнит толком, что там под капотом у Турковой делал. Торопился к даме своей. Ждала она его на улице. По камерам это тоже видно.
— Понятно, — добавил Корольков. — Я больше не нужен?
— Вот тут подпишите. И можете идти.
Корольков вышел от следователя в подавленном состоянии. Тут же набрал Александра Собакина.
— Слушаю, Максим.
— Можем встретиться?
— Так, я сейчас как раз по вашему делу работаю — во дворе дома, в котором жила Курносова, осматриваю территорию…
— Отлично, еду к вам! — перебил Корольков.
Чем ближе он подъезжал к дому, в котором иногда проводил прекрасные ночи с любимой, тем сильнее тяжелело в его груди. А когда через окно такси можно было рассмотреть знакомую кирпичную облицовку, дышать стало и вовсе невыносимо больно.
Глубокий вдох — глубокий выдох, один, два, три…
Справившись с волнением, Максим вышел из машины. Собакин встретил его у ворот жилого комплекса, они вместе прошлись по придомовой территории.
— Вы что-нибудь слышали о возгорании автомобиля Марины Турковой? — начал Корольков.
— Да, мне звонил Григорий Петрович. Он узнал, что вы свидетель по делу, которое веду я.
В груди Королькова неприятно кольнуло — Соколов не сообщил ему этого.
— А сами вы что думаете?
— По поводу того, что вы свидетель в двух делах? Может, первый поделитесь своими мыслями? Я вот как раз закончил тут со своими делами, есть еще минут тридцать. Посидим в машине?
— Давайте лучше в кондитерской, что напротив этого дома? Угощу вас, — предложил Корольков.
Александр сопротивляться не стал. Они перешли через дорогу к высокому жилому дому, на первом этаже которого красовалась вывеска «Крендель». Ароматы свежей выпечки возбуждали аппетит.
«Лучшая реклама еды — ее запах», — отметил про себя Корольков и сам удивился тому, как часто теперь думает о маркетинге.
В кондитерской было всего несколько столов. У французских окон, спиной к входу, за высокой стойкой сидел мужчина. Максиму показалось, что этот человек ему знаком. Вместе со следователем они заняли столик у стены. Взяли по чашке кофе и по круассану.
— Рассказывайте, — кивнул Собакин.
— В своих дневниках Анжела писала, что ей угрожают…
