— Сейчас, — Манька бросила трубку и шумно побежала куда-то вверх по лестнице, — Ба-а-а-аааа, Нарка звонит, говорит, что они с Настьиванной хотят прийти на чай, моо-оожно?
— Можно, конечно, — отозвалась Ба.
Маня шумно ссыпалась вниз по лестнице:
— Можно, — выдохнула она в трубку, — а что вы нам принесете?
— Мария! — протрубила сверху Ба. — Уши откручу!
— Мама испекла торт «Мишку», — зачастила я, — обязательно возьмем с собой к чаю.
— Ура, — выдохнула Маня, — я выйду к вам навстречу!
Мы не успели одеться, а Маня уже трезвонила в нашу дверь.
— Сколько можно вас ждать! — крикнула она с порога. — Там Ба уже чай заваривает, а вас все нет!
— Идем-идем, — всплеснула руками бабулечка, — уже выходим.
— Торт не забудьте, — забеспокоилась Манюня.
Мама со смехом вручила пакет Маньке.
— Донесешь? — спросила.
— Тетьнадь, он с орехами?
— С орехами, конечно, — успокоила ее мама.
— Ура, — запрыгала Манька, — мой любимый. Спасибо, Тетьнадь, — она потянулась, чмокнула маму в щечку и нырнула носом в пакет. — Ух ты, а пахнет-то как!
Через минуту мы вышли из дома и торжественной процессией двинулись в сторону Манькиного квартала. И сильно всполошились, потому что буквально сразу до нас долетел несусветный гам — лаяли собаки, кричали петухи, гоготали гуси. Мы прибавили шагу. Еще через минуту нам стало ясно — Ба с тетей Валей сцепились в плановой схватке. И по очереди визгливо солируют на фоне гусиного гогота и собачьего лая.
— На себя посмотри! — орала что есть мочи тетя Валя. — Строишь из себя святошу, а сама чуть ли не каждый шаг сына контролируешь!
— Да кто ты такая, чтобы мне замечания делать?! — захлебывалась в ответ Ба. — Свихнулась вконец, дочерей из дома не выпускаешь! У самой личная жизнь не заладилась, так ты решила на этих несчастных отыграться?
Мы вошли в калитку и застали знакомую картину — Ба в позе Наполеона Бонапарта возвышалась посреди двора и ругалась в сторону Тетивалиного дома. Большие домашние тапочки с помпонами сильно диссонировали с общим воинствующим видом Ба, но кто на такие мелочи обращал внимание!
Тетивалины выпученные глаза грозно торчали в ответ по ту сторону деревянного забора. Потому что если Ба была достаточно высокой и видела тетю Валю как на ладони, то маленькой тете Вале приходилось унизительно вытягивать шею и вставать на цыпочки, чтобы смотреть своему ярому оппоненту в глаза.
— Здравствуй, Настя, погляди, что эта ненормальная вытворяет, — обернулась к нам Ба, — совсем с ума сошла, на порядочных людей кидается!
— Девочки, ну что вы как маленькие, — попыталась образумить двух непримиримых врагов моя бабуля, — какой стыд, все соседи слышат, как вы тут переругиваетесь!
— Анастасия Ивановна, — подала голос с той стороны забора тетя Валя, — вы интеллигенгная женщина, у вас зять врач…
— Мой зять золото, — встрепенулась бабуля.
— Да-да, золото, — не стала спорить тетя Валя, — скажите мне, пожалуйста, как вы можете дружить с этой лицемерной женщиной, которая постоянно лезет учить меня, как я должна своих дочек воспитывать, а сама сделала все возможное, чтобы сына с невесткой поссорить?
— Ах ты… — задохнулась Ба. — Ах ты… да как ты смеешь?.. Да что ты знаешь?..
— Дура! — проорала с той стороны забора тетя Валя.
— Николаи боз! — не осталась в долгу Ба.
— Гхмптху, — подавилась криком тетя Валя.
Позволю себе маленькое отступление. «Николаи боз» в дословном переводе — «шлюха Николая», достаточно распространенное ругательство в северо-восточных районах Армении. Под Николаем подразумевается последний российский император Николай II. Никакого отношения к Николаю шлюха, конечно же, не имеет. Николаи боз — это женщина, которая занимается своим незавидным ремеслом с давних пор, чуть ли не со времен Николая II. Скажем так, шлюха с большим стажем. Очень часто в народе можно услышать выражения типа: «Это очень старая история, чуть ли не со времен Николая» или «Они еще с Николаевских времен живут у нас». Почему люди связывают давность событий с последним императором России (не будем сейчас об отречении), я не знаю. Могу предположить, что пиетет к царю-батюшке в народе был настолько велик, что не выветрился даже после долгих лет советского правления.
А теперь вернемся к нашим, так сказать, баранам.
— Николаи боз! — выкрикнула Ба.
Мы с Манькой от неожиданности присели. Мы и представить не могли, что Ба может позволить себе такое страшное ругательство.
— Ой-ой, — моя бабулечка перекрестила Ба, — Роза, что ты такое говоришь?!
— Э-их, — увернулась от бабулиной христианской щепоти Ба, — Настя, оставь эти православные штучки для выкрестов! Нечего трясти надо мной своей праведной дланью!
— Сама ты Николаи боз, поняла, старая карга? — наконец обрела дар речи тетя Валя.
— Я вас умоляю, — встала между ними моя бабуля, — я вас очень прошу, не умеете общаться — просто игнорируйте друг друга.
Ба открыла рот, чтобы ответить бабуле, но не стала ничего говорить, потому что увидела, как в нашу сторону бежит младшая Тетивалина дочка Кристина. Она подошла к матери и тихонечко шепнула ей что-то на ухо.
