Идти по городу в мокрых, заляпанных грязью брюках, было очень стыдно. «Сейчас еще, чего доброго, встречу Дэвида, – подумал я, – он посмотрит на меня, догадается, где я был, и мы подеремся.» Не буду описывать причитания Лори, посвященные моему экзотическому внешнему виду. Генри просто сказал, что если я и дальше буду продолжать в том же духе, то он отправит меня в больницу для психически помешанных.
Подумав, я решил пока ему не сообщать, что волк – это профессор Бэтнуар. Мне почему-то показалось, что он может отреагировать неправильно. Я решил рассказать об этом Лори. Я понимал, что в одиночку мне с Бэтнуаром справиться не удастся, и ломал себе голову, каким образом убедить всех, что это не Мириам убила Джо, а он. Ведь мне, человеку приезжему, люди вряд ли поверят. По дороге из Биллингтона у меня возник простой и гениальный план, который должен был осуществиться благодаря болтливости нашей горничной.
Главное было заинтриговать Лори. Пару раз в отсутствие Генри я специально просил ее принести мне сок или чай и, когда она приходила, напускал на себя задумчивый и мрачный вид. Даже притворялся, что не сразу слышу, когда она ко мне обращается. Лори, конечно, долго не могла такое выдержать.
– О чем вы задумались, доктор Фрэдбер? Что-нибудь случилось?
– Ох, Лори, лучше вам этого не знать, – отвечал я с тяжелым вздохом. – Это слишком ужасно.
Она медленно поставила поднос на стол и села, заворожено глядя на меня. Я тоже взглянул на нее, словно собираясь что-то сказать, но потом покачал головой, как будто передумал.
– Расскажите мне все, прошу вас, – произнесла Лори дрожащим голосом.
– Нет, Лори. Об этом никто не должен знать, иначе в Манхатане начнется страшная паника. Всему городу угрожает опасность… Хотя, быть может, лучше, чтобы люди были к ней готовы, – добавил я в раздумии.
Посмотрев на горничную, я едва удержался от смеха, но взял себя в руки и проникновенным голосом сказал:
– Я ведь чуть не погиб по пути в Биллингтон.
И дальше во всех подробностях стал описывать, как «нечто» пугало лошадей и как дилижанс упал в овраг. Затем я пересказал Лори то, что мне говорил отец Рашворт о Бэтнуаре, и взял с нее клятву, что она никому пока что об этом не скажет.
Результат своих стараний я увидел уже на следующий день: толпа мужчин, вооруженных ружьями и топорами, прошла по улице к дому профессора. Я хотел было присоединиться, но передумал – в городе наверняка было известно, что мы поддерживали с ним отношения. Спустя час прибежала Лори и сообщила, что Бэтнуара не нашли. Взбешенные люди выломали дверь и обыскали весь дом, но его нигде не было.
Больше в Манхатане Ричарда Бэтнуара не видели.
1910 год VIII глава.
Как же все это было давно! 10 лет назад я написал последние строчки своих записок и с тех пор я не открывал эту тетрадь. Даже спрятал ее подальше, чтобы она не попадалась мне на глаза, не бередила старую рану. Слишком тяжело, слишком больно мне вспоминать прошлое… Но теперь, видимо, придется. Я должен снова восстановить все в памяти, чтобы разобраться в том, что происходит теперь.
Идея зафиксировать на бумаге загадочные события того лета появилась в один из долгих скучных вечеров в Биллингтоне. Мне не хотелось злоупотреблять гостеприимством Генри, кроме того, нужно было начинать уже серьезно работать, и я устроился в Биллингтонскую больницу. Днем забот хватало, я принимал довольно много больных, зато вечерами я слонялся по городу, совершенно не зная, как убить время. Отец Рашворт умер от сердечного приступа месяц спустя после нашей встречи. Новые знакомства мне было сложно заводить, да и не хотелось. На выходные, если у меня не было дежурства, я обычно приезжал в Манхатан.
Однажды, холодным сентябрьским вечером, мы сидели вдвоем с Генри и обсуждали новое лекарство от пневмонии. На улице дул сильный ветер, моросил дождь, а в комнате было тепло и уютно. Но, несмотря на это, мною постепенно овладевало какое-то беспокойство. Я отвечал Генри невпопад, недоумевая, что со мной такое происходит.
Вдруг мне послышалось, как кто-то издалека позвал меня по имени.
– Генри, ты слышал? – воскликнул я.
– Что? Ничего я не слышал…
Тут мне снова почудилось: «Роберт!» Я вскочил. Мне показалось, что это был голос Мириам. Я схватил в прихожей плащ, выбежал на улицу и помчался вниз к саду. Через три дома при слабом свете из окон я увидел темный силуэт женщины. И я узнал ее! Я обрадовался и одновременно испугался чего-то…
Я подбежал, взял ее руки в свои.
– Мириам! Что случилось?
Она взглянула на меня полными слез глазами и только покачала головой. Она вся дрожала от холода и едва держалась на ногах. Я закутал ее в свой плащ и, бережно поддерживая, повел к нам домой.
Генри с Лори ждали нас у крыльца. Мы усадили Мириам поближе к камину, Генри дал ей немного виски, а Лори принесла горячий чай и укрыла ноги пледом. Они и не подозревали, кто это. Я, в свою очередь, не знал, нужно ли открыть им ее имя. Ни я, ни Генри не хотели беспокоить ее вопросами, чтобы дать ей возможность придти в себя.
