Харленд уронил газету. Джимми наклонился, чтобы поднять ее. Из бесформенных коричневых пятен клише всплыло лицо; что-то задергалось внутри Джимми, как нерв больного зуба. Нет, это не она, она так не выглядит, да…
– Спасибо, не беспокойтесь, я ее тут нашел, – сказал Харленд.
Джимми уронил газету. Она упала лицом вниз.
– Какие у них отвратительные фотографии, правда?
– А я люблю их разглядывать… Я люблю быть в курсе всего, что делается в Нью-Йорке… Нищим, знаете ли, тоже не возбраняется смотреть на королей.
– Да нет, я только хотел сказать, что они отвратительно снимают.
Свинцовый сумрак тяжело ложится на худые плечи пожилого человека, идущего по направлению к Бродвею. На углу у киоска что-то щелкает в его глазах. Сломанная кукла среди раскрашенных, говорящих кукол, он бредет дальше, уронив голову в кипенье и гуд, в жерло унизанного бусами букв зарева.
– Я помню, когда тут были луга, – ворчит он, обращаясь к маленькому мальчику.
АССОЦИАЦИЯ ЛУИС ЭКСПРЕССО – красные буквы плаката пляшут джигу в глазах Стэна.
– Гэс Макнил здесь, – шепчут кругом. – Добрый старый Гэс.
Тяжелые руки хлопают по широким спинам, черные на красных лицах, орут рты. Стаканы поднимаются и звенят, сверкая, поднимаются и звенят, танцуя. Рыхлый, краснолицый человек с глубоко сидящими глазами и курчавыми волосами проходит по зале, хромая, опираясь на палку.
– Каков парень, а?
– Да, Гэс – это человек.
– Хозяйская голова!
– Молодчина старик Макнил!.. Наконец-то заглянул к нам.
– Здравствуйте, мистер Макнил.
В зале стихает. Гэс Макнил машет палкой:
– Спасибо, ребята… Ну-ну, веселитесь… Бэрк, старина, налейте всем за мой счет.
– И патер Молвени с ним… Молодец патер Молвени!
– Прямо король этот Макнил!
Широкие, почтительно согнутые спины провожают медленно шагающую среди танцоров группу.
– Хотите танцевать?
Девушка поворачивается к нему белой спиной и уходит.
Стэн видит себя; он поет во все горло перед своим отражением в зеркале. Одна бровь у него вздернута кверху до самых волос, другая опустилась на ресницы…
– Нет, я не распутник, я женатый человек… Бейте всякого, кто скажет, что я не женат и не гражданин города Нью-Йорка, графство Нью-Йорк, штат Нью-Йорк… – Он стоит на стуле и говорит речь, ударяя кулаком правой руки по ладони левой. – Ри-и-имляне, сограждане, друзья, одолжите мне пять долларов!.. Я Цезаря пришел похоронить, а не хвалить… Согласно конституции города Нью-Йорка, графство Нью-Йорк, штат Нью-Йорк, надлежащим образом засвидетельствованной и подписанной генеральным прокурором, согласно акту от тринадцатого июля тысяча восемьсот восемьдесят восьмого года… К черту римского папу!
– Брось трепаться!
– Ребята, выкиньте этого молодца за дверь… Он не из наших!
– Черт его знает, как он сюда попал… Он мертвецки пьян.
Стэн, закрыв глаза, прыгает в гущу кулаков. Его хватили в глаз, в челюсть, и, точно пуля, он вылетает на моросящую дождем, прохладную, тихую улицу. Ха-ха-ха!
