Длинное оружие стало неудобным. Ткнув наугад за спину Карх постарался вогнать его в тело твари и отпустил, выхватывая из-за пояса палицу. Отбиваться короткой дубинкой от зубастой пасти, норовившей впиться в лицо, стало проще, но каждую секунду он получал урон, сам же наносил едва ли «3» иногда «4» единицы. Наконец отродье издохло, но выносливость кончилась одновременно с первым врагом и прочностью оружия.
Отбросив ставшие невероятно тяжёлыми щит и палицу, он попытался надавить на торчащее из врага древко двумя руками и своим весом. Однако почувствовав, что добыча что-то замышляет отродье разжало челюсти и отступило.
Сил удержать оружие не хватило; гоблин едва сам не повалился на землю. Тяжело дыша и хромая (жизней осталось 22) Карх достал запасное копьё. Сейчас оно казалось не деревянным, а каменным. Тяжёлое, но это не повод сдаваться. Ты не проиграл, пока можешь сражаться. Его с головой накрыли воспоминания о тех временах, когда он только-только отвоёвывал своё право на жизнь.
Десятки тысяч боёв сделали из маленького гоблина матёрого рубаку. Поначалу он лишь проигрывал. Умирал часто: быстро или медленно, в муках или без, он испытывал разные чувства, но никогда не поддавался панике и не опускал рук, может лишь первые разы…но это быстро прошло. И если вы думаете, что возможность воскреснуть притупляет инстинкт самосохранения, то глубоко ошибаетесь. Ничто не вызывает такого желания жить как второй шанс, и ничто так не подстёгивает биться до конца, как страх потерять и его. Сколько осталось жизней: одна, десть, сто? А после тысячи возрождений привыкаешь к бессмертию настолько, что мысль о возможности окончательной смерти становится просто недопустимой. Прибавьте к этому абсолютное знание, что после смерти нет: ни боли, ни стыда, ни тоски, ни одиночества, ни жалкого бессмысленного существования. В надежде и ожидание новой жизни есть лишь бесконечное сожаление о том, что не всё сделал для спасения, и сны. Навязчивые, идущие из глубины подсознания, они буквально на физическом уровне причиняют боль там, где не было физического тела — возможно это и есть ад.
Довольно быстро выяснилось, что чем ожесточённее Карх сражался, чем тяжелее давалась победа врагу, тем дальше отступали эти кошмары. Нет, они не проходили, но больше не причиняли невыносимых мучений. Поэтому неважно что ты умрёшь (все умрут, а кто-то и не раз), важно как! Бояться бессмысленно, нужно делать всё и чуточку больше, чтобы выжить и победить.
Постигнув (или выдумав себе) эту простую истину Карх всегда превозмогал себя и те обстоятельства что сложились: кидался в глаза землёй, царапался и кусался, убегал и прятался чтобы напасть из засады, притворялся мёртвым, обманывал и умолял о пощаде чтобы напасть со спины, — использовал любое оружие и любые приёмы. Сражался не на жизнь, а за достойную смерть. Ведь боялся он не её…
Тяжело дыша гоблин отступал и время от времени смотрел себе за спину. Больше такой ошибки он не совершит. Пару раз выскакивало сообщение об полученном уроне единичка или две — видимо сказывалась кровопотеря. Восстановив немного выносливости, он перехватил своё оружие за самый конец, медленно завёл за спину и во время очередного выпада отродья контратаковал как дубинкой, сверху вниз. «Нанесён критический урон 9». Не попав по вёрткой маленькой голове, тем не менее он ошеломил тварь. Удар был такой силы что палка с двумя единицами прочности переломилась, а выносливость снова просела до нуля.
Не теряя времени Карх схватился опять за то копьё, что торчало из монстра на протяжении всего боя и просто завалился на него. «Нанесён критический урон 16.». Раздалось шипение переходящее в вой. «Получен критический урон 17». Снова нога, в тоже самое место.
— Сколько я буду хромать после этого, и будет ли вообще какое-нибудь после?
Развернувшись гоблин не стал доставать оружие, а просто впился пальцами в змеиную морду давя из всех оставшихся сил. Маленькие жёлтые глазки попытались моргнуть последний раз и лопнули. «Нанесён критический урон 12.» Пасть тут же разжалась и заверещала, переходя чуть ли не в ультразвук. Уши заложило, как при глубоком погружении, но он давил и давил. Голова дёргалась, пытаясь вырваться, лапы сучили по грязи в тщетных попытках встать или оттолкнуть обидчика. Насаженная на кол как букашка и ослеплённая тварь билась в предсмертной агонии. Сообщения об уроне прошли ещё два раза, палка сломалось прямо внутри тела, и монстр затих.
От приложенных усилий Карх не чувствовал рук, разжать сведённые судорогой пальцы он смог только когда останки врага начали оплывать и от туши пошёл нестерпимый запах. Опираясь на единственное оставшееся целым копьё, на последней единице здоровья с нулём выносливости, он кое как доковылял к шалашу и потерял сознание.
