Лис прыгал по кочкам, которые воин признавал пригодными и тихо проклинал все на свете — стоило соглашаться сбежать прошлой ночью. Подумаешь, не подготовился, как следует. Деньги на первое время он уже раздобыл, остальное приложилось бы. Теперь утопнут они бесславно вместе с Марью в тухлой жиже, и делу конец — тут даже волшебный ключ не поможет.
В самом сердце болота под ногами уже чавкала не зеленая тина, а плескалась по щиколотку прозрачная холодная вода. На единственном лоскутке сухой земли, у корней сдвоенной осины, сгрудились путники и их лошади. Лисова лошадка фыркала, отгоняя хвостом жадный до теплой крови гнус, а вороной конь меланхолично объедал листья с молодой осинки. Звенели лягушки, стрекотали сверчки и гудели полчища комаров, сбиваясь в непроглядные тучи, а где-то неподалеку, едва различимо, тявкала лисица.
Марушка вглядывалась в темноту, но кроме кочек разглядеть ничего не могла. Одна, особенно большая, похожая на насыпь чернозема, задвигалась. Заметил ее и Лис. Это девочка поняла по тому, как сильно он сжал ее руку. Марушка тревожно глянула на Роланда, но тот сохранял почти безмятежное спокойствие и, похоже, даже улыбался. Кочка приближалась, сильно западая на правую сторону, и с каждым вершком все больше вырисовывались в ней черты горбатой старухи.
Самая Старая Ведьма остановилась в шаге от путников. Лис неожиданно громко выругался и попытался драпануть, потащив девочку за собой. Роланд остановил его, молниеносным движением выудив меч из ножен и преградив им единственную пригодную для отступления тропу.
— Соколик, — проскрипела, прокашлявшись, горбунья, которую Марушка приняла за кочку, — я сготовила отвар — ноги-то промочили небось, пока добирались…
— Здравствуй, матушка. За нами птицы Радмилы и хана. Ты сможешь отвадить их?
Старуха, не раздумывая, кивнула.
— Подарок тебе привёз, — Роланд покопался в седельной сумке и вынул чудом уцелевшую в дороге, купленную в порту Тержи сухую рыбину.
Горбунья приняла подарок с большим воодушевлением, губы ее расползлись в блаженной улыбке, обнажая одинокий кривой зуб.
— Северная рыбка! — причмокнула она от удовольствия, — долго прослужит… Ну, подгадал, ну, ублажил…
Лис не сдержался и хохотнул нервно, наклонившись к Марушке:
— Во, молодец — услужил… У нее и зубов-то нет! Обсасывать эту рыбину, что ли будет?
Ведьма, сжимая подарок, принялась грузно поворачиваться, но вдруг остановилась, будто услышав его шепот. Со свистом втянула воздух, повела носом, увешанным гроздьями мясистых бородавок и захромала обратно к гостям.
— Ты привел мне Федору! — воскликнула она.
— Нет, матушка, — покачал головой Роланд, не убирая меча, преграждавшего Лису и Марушке путь к бегству. — Ты ошиблась…
— Глупец! Я слепа, но вижу лучше вас вместе взятых, — старуха смахнула с испещренного глубокими морщинами лица седую прядь и наклонилась к Марушке.
Так близко, что девочка кожей ощутила дыхание ведьмы — ее, как волной, окатило запахом стоячей воды и болотных трав: явера, кровохлебки, цвета бузины, крепкой настойки из мухоморов и тонконогих навозников, а еще отчего-то пыльного подшерстка старой лисицы — так бы запах воротник Лисовой курточки, пролежи он пару зим под снегом.
«Лис со мной, — подумала Марушка с благодарностью, — он меня не бросит, он пообещал. И не даст ведьме сотворить со мной зла. Нечего бояться. Особенно, если она знала Федору… Лишь бы только за косы не оттаскала», — решила она и вскинула голову. Так и стояла, не отводя взгляда от подернутых дымкой глаз старухи — на правом расползалось бельмо, левое полуприкрыло опущенное веко.
— Вон оно как, значит…
— Ты можешь сказать ей? — попросил Роланд.
— Могу, — ведьма качнулась, и болото пошло рябью, заволновалось под ее ногами, — но не всё… — горбунья прокашлялась и сплюнула мокроту, заставив Лиса брезгливо поморщиться, а затем потрясла кулаком куда-то в пространство: — Вот глупая, самовольная девка! Сама себя обкорнала, сама себя обобрала… Драть ее надо было лозиной, вот и все учение! Что ж не уберег, соколик? Разве кто в здравом уме решился бы на такое? — пожаловалась она Роланду, качая головой.
Сокрушаясь и бормоча ругательства, о Марушке ведьма, казалось, и вовсе забыла, а Роланд, опешив, опустил меч. Но как только Лис осторожно ступил в бок, увлекая подругу за собой, старуха с неожиданным проворством метнулась и мертвой хваткой вцепилась девочке в плечо.
— Пойдем, отвечу, раз уж пришла, — с сиплым присвистом скомандовала она. — Расскажу, кто ты есть.
Роланд одобрительно кивнул. Марушка ступила вперед. Ужаса, который старуха внушала Лису, девочка не разделяла. Уж кто-кто, а она прекрасно помнила, как шарахались от нее дети из Малых Лук, будто от шелудивой, и только потому, что опекала ее Федора, в народной молве прослывшая злыдаркой.
— Федора небось дала тебе имя? — скрипнула ведьма.
— Марь.
Старуха удовлетворенно кивнула.
