— Кадавр отдельно от создателя существовать не может! — отрезала Ярви. — Только разорвет твой чародей связь с источником силы — и его чудище рассыплется в труху. А ты — другое дело…
— Шустрее, — взмолилась Горыня, выглядывая в окно. — Мамка проснулась…
— Федора расщепила свою душу надвое, — протараторила Ярви и повела Марушку к ступеням. Горыня вернула книжицу на место, заперла за девочками дверь и, подхватив, ведро с водой, побежала вперед. — Часть себе оставила, другую — в тебя вложила…
— Разве такое может быть? А как же она тело для этой души нашла? — нахмурилась Марушка и ущипнула себя украдкой на всякий случай.
— Нарастить плоть — плёвое дело, для того, кто смог расщепить душу! О, она величайшая чародейка своего времени… Всех времен! — простонала Ярви со смесью зависти и восхищения, и едва не пропустила ступеньку. — Один чародей древности не нашел преемника и, чтоб знания сохранить, уже на смертном одре создал двойника. А чтоб это сделать — нужно дух расщепить. Все, кто пытался повторить, бесславно сгинули! Потом ещё другие на пасюках пробовали — тщетно. Оно и понятно, у животных нет души, — фыркнула она. — В общем, решили, что чародей тот из ума выжил, вылечился и сам прикидывался двойником. Выдумал легенду, чтоб себя увековечить! Но это, получается, чистая правда. Наверняка, Феодора пожертвовала чем-то, раз живой осталась… — закончила Ярви и хищно уставилась на Марушку.
— Состарилась сильно, — только и сказала та.
Ярви вцепилась ей в плечо мертвой хваткой, до синяков:
— Еще чем-то, значит… Молодость, здоровье — понятное дело! Может, тебе передались какие-то её знания или…
Марушка выдернула локоть и побежала вниз, оставив Ярви с её вопросами позади. Ненароком толкнула усталую Горыню, и грязная вода из ведра щедро расплескалась на блестящий белый мрамор и потекла ручейками, стараясь нагнать беглянку…
Марушка выскочила на улицу, ни разу не обернувшись. Она неслась, не разбирая дороги. Наткнулась на тетку Журбу — едва не сшибла с ног, но не остановилась, не попросила прощения. Слезы застилали глаза.
Вот почему она матушке Заре мольбы возносила и просила заступничества, хоть и не слыхала её имени не разу, но будто бы всегда знала, что важна она… И всё оттого, что слепая ведьма — наставницей Федоры была. Потому осталась на берегу озера, чтобы спасти Роланда! Не в благодарность, что от медведя защитил. Она увидала его глазами Федоры и решила, что достоин, чтоб у смерти отвоевать… А видения в доме Руты! Ведь и мраморные ступени, и кровать с резной спинкой, украшенной яхонтами она нашла в башне дворца… Дворца, в котором её встретила сестра Федоры. Значит, и сама Федора там жила. И лечила в белой башне Роланда…
Она стиснула руками голову. Роланд! Щеки у неё вспыхнули, стоило вспомнить, как суматошно и неловко они попрощались. Марушка сжала виски, впилась ногтями в кожу. Он узнал в ней Федору. Вот, кем наставница ему приходилась!.. Интересно, понял ли воин, что Марушка — двойник его возлюбленной? Поддался порыву, как сама она, когда осталась его спасать… Разумеется, Роланд не мог узнать её — куда Марушке до красавицы с рисунка! Они ведь не похожи ничуть. А суть — одно и то же!
Пусть бы Федора лучше выкрала её младенчиком из любящей семьи, как делают злыдарки в детских пугалках, да заточила в ней — живой! — стихию… Но нет, она двойник — жалкий огрызок чужой души…
Марушка бесцельно бродила по острову, пока не нашла укромную нишу, где и просидела до глубокой ночи. С наступлением темноты заметно похолодало, и она не придумала ничего лучше, чем вернуться в комнатушку, которую делила с Ярви.
— Мне пришлось ступени до блеска натирать из-за тебя… — сонно пробормотала Ярви, когда та прошмыгнула внутрь. — Эта клуша-прислужница в одиночку ни за что бы не справилась в срок…
Марушка не ответила: стянула сарафан и свернулась калачиком на рогожке под самым окном. Она долго смотрела на кусочек неба, усыпанного звездами. Чтобы зацепиться за что-то не выуженное из памяти наставницы, а только её, к чему Федора не могла иметь отношения, Марушка отчаянно искала среди незнакомых созвездий двух Собак, которые бегут друг к другу. Но на чужом южном небе тех было не видать.
Следующие дни она ходила по острову, потупив взор, перестала обращать внимания на мудрецов, сновавших вокруг, и старалась избегать общества новых подруг. Тетка Журба подсовывала ей лакомые куски, но Марушка ковыряла ложкой холодную кашу и отодвигала миску, не притронувшись к еде. Ярви с Горыней больше времени старались проводить рядом, чтобы не оставлять подругу наедине с мрачными думами.
А она не могла разобраться: решал за неё кусочек тот души, что пожаловала ключу Федора или она сама выбирала, как поступить? Имелся ли у ключа выбор? Да и существует ли она — Марь, взаправду или есть только тень чародейки Федоры?
