— А, Мария, я как раз рассматривал ваш экспонат, — он отложил лупу, поправил очки и протянул девушке руку. — Волнуетесь?
— Немного, — Мария почувствовала, как пересохли губы. — Вы всё-таки решили отправить меня к ним?
— Ну что с вами делать, — старичок развел руками. — Тем более за вас хлопотал господин президент.
— Я вам очень благодарна.
— Чтобы не забыть, отдам сразу, — старичок порылся в документах и протянул ей два листа формата A4. На обеих был компьютерный текст, печати и подписи. — Это разрешение из Министерства иностранных дел Республики Гайана на проведение этнографической экспедиции на их территории. А это рекомендательное письмо из Университета в Джорджтауне. Порядок есть порядок. Всё-таки другая страна.
— Спасибо, профессор. — Мария взяла бумаги, сунула в боковой карман портфеля и показала на корону. — Можно?
— Конечно.
Мария взяла корону. Руки задрожали, отчего пришлось спешно поставить экспонат на стол. Девушка вытерла выступивший на лбу пот. «А корона-то не простая», — подумала она, чувствуя немоту в пальцах.
— Да, она не простая, — будто читая её мысли, проговорил профессор, — дух Макунаймы всё еще в ней. По легенде и всем имеющимся в архиве записям, сия корона была сделана из чистого золота. Текст, орнамент, форма — всё об этом говорит. Непонятно только одно: как золото могло изменить свою природу? Вот ваша задача, и вам её предстоит решить.
— Может, муиски сделали два экземпляра?
— Вряд ли. Углеродный анализ показал, что корона изготовлена из редкого метеоритного металла. А вкрапления золота поставили ученых в тупик. Температура плавления благородного металла меньше, чем у стали, а следовательно, золота там не должно было быть.
Во время разговора корона стала подрагивать, будто хотела что-то сказать. Одновременно профессор и Мария посмотрели на вибрирующий и от этого ползущий по столу экспонат. В нём была сила, и эта сила пугала.
Мария перекрестилась, что не осталось незамеченным профессором.
— Лучше её убрать, — сказал он, засовывая корону в сейф. — У меня такое ощущение, что она подслушивает нас.
— Дух Макунаймы рвется наружу.
— Честно сказать, я мало верю в сказки, связанные с этой злополучной короной. Тем не менее считаю, что легенды имеют под собой некую почву, так сказать — исторический базис, основанный на реальных событиях, которые по прошествии веков превратились в мифологию.
Профессор порылся в коробке, вытащил пожелтевшую фотокарточку и протянул девушке.
— Вот еще один интересный тип. Профессор химии Франсуа Рошель, единственный, кто уцелел из экспедиции Гонсалеса. Его в полубезумном состоянии нашли индейцы племени яномама[5] в тридцати милях[6] к северу от Боа-Висты[7].
Взяв из рук профессора фотографию, Мария перешла поближе к свету, который ярким пятном лежал вокруг настольной лампы. Опустила взгляд, всматриваясь в худое, изможденное лицо в тонком позолоченном пенсне, с редкими седыми волосиками на плешивой голове. Левого глаза не было, левую щеку и часть лба покрывали тонкие, загрубевшие от времени рубцы. «Следы ожога, — подумала Мария, — полученные при неких обстоятельствах, известных только этому типу». Она перевернула карточку и прочитала надпись: «Франсуа Рошель. Парижская психиатрическая клиника. 1912 год».
— Он здесь… — договорить Мария не успела. Профессор перебил её на полуслове.
— На закате своих лет. Пережив нечто неописуемое, он лишился рассудка и остаток дней провел в психбольнице.
— Какая страшная судьба!
— Я вот думаю… Может, это всё звенья одной цепи? Корона, Макунайма, Гонсалес, Рошель и белые индейцы, к которым вы летите?
— Вы хотите сказать, что экспедиция Гонсалеса была на самом деле.
— Судя по этой фотокарточке — скорее всего, да. Кстати. Мы готовим многотомное издание «Сказки, мифы и легенды народов Амазонии», и было бы прекрасно, если бы вы привезли хорошую, правдоподобную историю из жизни индейцев.
— Я не подведу вас, профессор.
— Верю, доверяю, поэтому и посылаю.
Маленький одномоторный самолет летел над бескрайними лесами.
На борту был нарисован красный крест и надпись ICRC[8]. Внизу расстилался настоящий лесной океан. От горизонта до горизонта — сплошное зеленое море, по которому бежала крошечная тень от летящего над джунглями воздушного кораблика.
Мария приоткрыла форточку, и в кабину ворвался равномерный гул мотора, настоянный на свежем воздухе.
— Река Рупунуни[9], - прокричал пилот, показывая вниз. — Еще полчаса — и будем на месте.
Пилота звали Андрес. На вид ему было лет двадцать восемь. Он был метис — наполовину белый, наполовину индеец. Симпатичный, медно-кожий, коренастый крепыш в ковбойской рубахе, потертых джинсах и с шапкой черных вьющихся волос. Сильные руки крепко держали штурвал, так что Мария была спокойна.
Под крылом проплыла красно-коричневая лента реки, пошли протоки, рукава и опять лес. На горизонте показался утопающий в вечернем тумане горный хребет.
Андрес был симпатичным парнем, но разговаривать Марии не хотелось. Все мысли были заняты короной и той тайной, которую она хранила в себе.