— Ахъ! крикнула одна дама, замотавшись. Русановъ подхватилъ ее, думая что съ ней обморокъ. Она глядла черезъ плечо; весь задъ платья, оторванный отъ лифа, спустился и открылъ блыя юпки.
— Извините, бормоталъ сконфуженный Коля.
— Медвженокъ!
Тотъ проворчалъ что-то и пошелъ было.
— Что такое? сказала та, поднявъ носикъ.
— Я говорю, вольно жь вамъ такіе шлейфы отращивать, что ходить нельзя…
— Да какъ вы смете? Дерзкій мальчишка!
— А вы синица долгохвостая!
— Г. Горобецъ, извольте отправиться въ гимназію и объявить дежурному надзирателю, что вы мною арестованы въ карцеръ, сказалъ подошедшій инспекторъ губернской гимназіи.
— Позвольте вамъ замтить, господинъ Егоровъ, отвтилъ нисколько не смутившись юноша, — что вы мой начальникъ только въ зданіи гимназіи, а здсь такой же гражданинъ, какъ и я.
Разстроившійся rond собрался вокругъ спорившихъ.
— Что такое? Что такое? раздавались голоса.
— Ну вс на одного, кричалъ разгорячившійся питомецъ гимназіи:- милости просимъ, я давно до васъ добирался.
— А вотъ я теб уши выдеру, не стерплъ инспекторъ.
— Прошу рукамъ воли не давать, отвтилъ тотъ, взявшись за стулъ: сами прозвали нигилистомъ!
— Вотъ они вредоносные-то плоды литературы, вмшался старый чиновникъ.
— Это вы говорите потому что я васъ въ вдомостяхъ обличилъ, да еще въ воровств?
— Il est poli ce petit bonhomme! Нечего сказать, слышались женскіе голоса.
— Это вы говорите оттого что я не хочу съ вами ногъ вывертывать какъ ученая собачка, или оттого что у васъ подъ шляпками вмсто мозговъ цвты на сажень торчатъ?
— Позвольте васъ спросить, милостивый государь, гд вы воспитывались? сказалъ Бронскій подойдя въ свою очередь.
— Оставьте его, шепнулъ Доминовъ:- это забавно.
— Нтъ, онъ можетъ повредить… также полушепотомъ отвчалъ Бронскій.
— Наше поколніе само себя воспитывало, продолжалъ Колли
— И съ перваго раза поретъ дичь, спокойно возразилъ Бронскій. — Что это за ваше поколніе? Разв не каждую минуту люди родятся?
— Браво! Браво! раздалось вокругъ.
— Что тутъ значатъ лта? Тутъ важны одинаковыя убжденія…
— Значитъ, ничего не признавая, признаемъ классификаціи, признаемъ убжденія…
— А да чортъ васъ побралъ бы, крикнулъ гимназистъ и улизнулъ изъ зады.
— Молодецъ, графъ, не ныншнимъ чета! замтилъ солидный господинъ, съ большимъ интересомъ слдившій за этимъ объясненіемъ…
— Знай нашихъ! восхищался Ишимовъ.
Между тмъ хозяинъ подошелъ къ Бронскому и подалъ ему записку.
— Къ вамъ изъ Ильцовъ съ нарочнымъ, сказалъ онъ.
Графъ, болтая съ Юленькой, хотлъ положить ее въ карманъ, взглянулъ на печать, чуть примтно сдвинулъ брови и отошелъ къ карсели. Между тмъ предводительша, велвъ музыкантамъ дать сигналъ мазурки, слдила за своимъ кавалеромъ. Бронскій разсянно подошелъ къ окну, взялъ шляпу, и съ письмомъ въ рук вышелъ изъ залы, какъ человкъ, у котораго одна мысль поглотила вс другія.
Собравшіеся въ кружокъ зрители съ нетерпніемъ дожидались мазурки; всмъ хотлось видть настоящаго мазуриста. Предводительша послала Ишимова узнать, что же наконецъ сдлалось съ графомъ. Тотъ вернулся и объявилъ, что графъ ухалъ.
— Какъ? не извинившись? Должно быть какой-нибудь несчастный случай.
— Да вдь у отца подагра, что жь мудренаго!
На крыльц Бровскому попался разстроенный Русановъ.
— Я ищу, не детъ ли кто домой. Нельзя ли вамъ взять меня?
— Къ себ?
— Нтъ только до Нечуй-Втера; это по дорог.
— Подемте.
Погода стояла сырая, ночь темная; бывшіе товарищи прижались каждый въ свой уголъ и коляска покатилась.
— А вдь эта Юленька очень не дурна, сказалъ графъ
— Да, глупа только больно.
— Это-то и хорошо; залежь, новинка; что посешь, то и выростетъ.
— Пожалуй чертополохъ выростетъ…
— И то добре, нехотя отвтилъ Бронскій.
Русановъ сталъ закуривать папироску и освтилъ лицо графа. Брови сдвинуты, губы стиснуты, глаза глядятъ жестко.
— Вы все такой же, Владиславъ! Вотъ вы опять утонули въ мечтахъ; когда-то вы ихъ приложите!
— А вы свои приложили?
— Да, помните, какъ мы, разставаясь на станціи, пили ваше вступленіе въ жизнь? Съ завтрашняго дня я столоначальникъ гражданской палаты.
— Съ чмъ васъ и поздравляю, сказалъ графъ, отодвигаясь. Русановъ расхохотался. — А дорого вы заплатили за это мстечко? прибавилъ Бронскій.
— Мн его далъ Доминовъ.
— Протекція, понимаю. Ну вамъ не поздоровится съ такимъ начальникомъ!
— Это отчего?
— Да такъ, видна птица по полету. Онъ, должно-быть, изъ нашихъ.
— Нтъ, Бронскій, давайте намъ побольше такихъ нашихъ.
— Да вы разсмотрли чмъ у него шарфъ заколотъ? Какъ вы думаете, что значитъ этотъ золотой топорикъ?
— Ахъ, Бронскій, Бронскій!
— Ахъ, Русановъ! Русановъ!
У околицы хуторка товарищи разстались. Графъ веллъ кучеру не щадить лошадей и скоро остановился у подъзда великолпнаго замка. Онъ проворно выскочилъ изъ экипажа и взбжалъ по чугунной лстниц.
— Если отецъ спроситъ, сказалъ онъ встртившему его лакею:- я легъ спать.
