Русановъ вошелъ въ комнаты и нашелъ паныча Миколу, беззаботно лежавшаго на диван съ
— Ну-съ, юный революціонеръ, пока вы замняете хозяина, распорядитесь дать солдатамъ вина. Слышишь? прибавилъ онъ дворовому. Тотъ побжалъ исполнять приказаніе.
— Какъ вы думаете, важно проговорилъ гимназисть:- что для чего существуетъ: правительство для народа или народъ для правительства?…
— Ршить этого не берусь, посмивался Русановъ, — а нагляднымъ образомъ, такъ и быть, докажу.
— Ваше поведеніе было отвратительно, гадко, подло! кричалъ революціонеръ.
— И еще того хуже будетъ, невозмутимо проговорилъ Русановъ, запирая его на ключъ.
Между тмъ у Горобцевъ шелъ торжественный обдъ. Пріхалъ майоръ, и узнавъ о прибытіи племянника, предвкушалъ радость свиданія.
Кононъ Терентьевичъ, которому Анна Михайловна сообщала о предстоящей свадьб, тоже развеселился и даже покусился на пирогъ съ цыплятами.
— Нтъ, боюсь, тотчасъ прибавилъ ипохондрикъ. — Пирогъ очень хорошъ, только ингредіенты не дожарены….
Инна покатилась со смху, а фразеологъ обидлся и спросилъ о причин веселости.
— Да какъ же, помилуйте, дяденька! цыплятъ ингредіентами звать, на что это похоже?
— Въ тридцатыхъ годахъ мыслили, что они отъ этого вкусне бываютъ, объяснилъ Авениръ.
Докторъ, человкъ почтенныхъ лтъ, съ лысою головкой и солиднымъ брюшкомъ, тоже посмивался. Дв его дочери строили Авениру глазки. Подали кофе, и ухавшіе гости все не возвращались. Наконецъ, часовъ въ шесть, подкатили дрожки Ишимова; за нимъ два всадника.
Вс такъ и бросились имъ на встрчу.
— Извините, говорилъ Ишимовъ, — опоздалъ.
— Опоздали? вскрикнулъ Кононъ Терентьевичъ.
— Да, то-есть поздравить новорожденную, говорилъ Ишимовъ, подходя къ Инн.
— Возвращайтесь безъ боязни; крестьяне, пожалуй, и домъ вамъ выстроятъ, шутилъ Владиміръ Ивановичъ съ старымъ ребенкомъ:- а племянника вашего я въ гимназію отправилъ…
— Ну и спасибо! Да какъ же это?
— Чего какъ же? ученье давно началось! Исправникъ взялся доставить его директору.
— Ну, ужь удружилъ мн сегодня этотъ Русановъ, говорилъ Бронскій, отходя съ Инной къ окну:- какъ долбней по лбу! Все пропало во крайней мр на полгода!
— А народъ-то знаетъ его, кажется, лучше васъ…. Вотъ-бы такого человка подъ наше знамя!
— Да, проговорилъ Бронскій, сдвигая брови:- я прежде васъ оцнилъ его; два года съ нимъ бился. Что прикажете длать? на трехъ сваяхъ, какъ говорится сидитъ, въ четвертую уперся; никакихъ средствъ нтъ….
— Средство-то есть, задумчиво говорила Инна.
— Какое же? живо спросилъ Бронскій.
— Какого я никогда не пущу въ ходъ, потому что онъ… все-таки онъ честенъ….
— Честь понятіе условное, говорилъ Бронскій, пристально глядя ей въ глаза.
— Нтъ, графъ, и тысячу разъ нтъ!
— Maman, говорила Юленька, надувъ губки:- что жь это она съ нимъ шепчется?
— Этого надо было ожидать, ршила Анна Михайловна.
Хотя Ишимовъ на практик совершенно утшился Ниночкой, но тутъ почему-то счелъ долгомъ разыграть несчастнаго любовника. Напустивъ себ на лицо какой-то дланной грусти, онъ подперъ голову рукой, и слъ къ сторонк. Въ сущности страдало только самолюбіе, и ему ужасно хотлось сцпиться съ графомъ, на котораго онъ и поглядывалъ травленымъ волкомъ.
— Инночка, подите-ка сюда, говорилъ Кононъ Терентьевичъ:- что вы все съ молодыми людьми! Въ кои-то вка разокъ можно и намъ старичкамъ полюбоваться!
Инна сла подл него на диванъ.
— Какое вы художественное произведеніе! продолжалъ онъ, играя ея локонами. — Психея, не правда ли? обратился онъ къ подошедшему Русанову.
Молодые люди быстро переглянулись. Русановъ вспыхнулъ.
— Помните, продолжалъ Горобецъ и задекламировалъ, ударяя на римы:
— Да, будетъ вамъ, дяденька! Вдь знаете, такихъ стиховъ желудокъ мой не варитъ….
— Ахъ, да, по сцпленію идей! На васъ жалоба…. Отъ Спортсмана…
— Ахъ, это Аня!… Онъ хочетъ лсъ продать; слышите, дяденька, нашъ чудный лсъ….
— Что лсъ? заговорилъ Авениръ, подходя къ нимъ:- я хочу, дяденька, сахарный заводъ строить; свекловица у васъ превосходная, торфъ заготовленъ; дло за деньгами….
— А я ему доказываю, что вс заводчики эксплуататоры, перебила Инна.
— И, вы совершенно правы, вмшался Бронскій:- какой порядочный человкъ станетъ этимъ заниматься? Ужь лучше о чинахъ думать….
— Нтъ-съ, рзко замтилъ Авениръ:- по моему идеалы водой разводить и того хуже…
— Не надежны заводы-то у насъ, сказалъ Русановъ.
— То-то и хорошо, говорилъ Авениръ съ разгорвшимися глазами:- большіе упали, обанкрутились, и если я съ толкомъ устрою небольшое хозяйство, такъ общее безденежье мн прямой барышъ! Сообразили?
— Вотъ въ такія минуты онъ мн ршительно противенъ! отвернулась Инна.
