"Неужели мн жалъ разстаться съ вашимъ затхлымъ житьемъ? Неужели мн жаль людей, съ которыми у меня ничего нтъ общаго? Неужели такъ велика сила привычки, что передъ ней меркнетъ великое дло, которому я должна служить? Неужели пошленькое себялюбіе перетянетъ общанный сознательно и обдуманно?
"Только ли этого мн жалъ?
"
Нтъ, она не ребенокъ, думалъ Русановъ, расхаживая изъ угла въ уголъ; дти такъ не пишутъ…. Ясно, что чувство въ ней готово было проснуться, если не проснулось… За что же, за что такъ безжалостно погубить возможное счастье?…
Русановъ опять раскрылъ тетрадку, которую прочелъ далеко не всю, стараясь поскорй добраться до интересовавшихъ его обстоятельствъ. Опять нкоторыя мста остановили на себ его вниманіе.
"….Бываютъ дни, когда я такъ озлоблена противъ всего, что у меня длается головокруженіе; тоска меня давитъ такъ, какъ не давила даже во дни болзни и смерти отца; въ такія минуты съ особенною силой тянетъ меня въ какое-то неизвстное будущее; въ это время я не сомнваюсь въ его существованіи, и раскройся оно передо мною, я кинулась бы, не оглядываясь; проходитъ припадокъ, разсудокъ беретъ свое, и я пробуждаюсь будто посл пріема опіума"…
"….Я уврена, что онъ безкорыстно служитъ; но что онъ сдлаетъ одинъ въ подавляющей масс, какую пользу принесетъ одинъ муравей въ гнзд термитовъ? Нтъ, министръ Карла I не шелъ противъ общаго потока; онъ старался даже превзойдти его подвиги, и тмъ только и вызвалъ Кромвеля….
"….Онъ разсмшилъ меня этимъ выводомъ; Разв потому я не вышла, что женихи были плохи? Какъ можно выходить замужъ, когда все еще отзывается иногда заснувшая надежда? Ну, а если призывъ послдуетъ? Что тогда? Куда я посю моего благоврнаго?…."
Русановъ читалъ вплоть до ужина съ небольшими промежутками, во время которыхъ то разсянно ходилъ по комнат, то прижималъ лобъ къ холоднымъ, разрисованнымъ морозомъ стекламъ окна.
Майоръ сталъ замчать, что племяннику очень не по себ; это безпокоило его до такой степени, что когда, лежа уже въ постели, онъ долго видлъ въ его комнат огонь, хотлъ было пойдти къ нему, почему-то отдумалъ, и заснулъ съ тревожными мыслями. Часа въ два ночи, онъ проснулся, потянулся къ ночному столику за графиномъ, и опять увидалъ свтлую волосу въ щели двери…
— Володя, ты не спишь?
Послышался глухой, сдавленный отвтъ.
Майоръ накинулъ халатъ и вошелъ къ племяннику. Тотъ сидлъ за столомъ, подпирая голову рукой надъ тетрадкой; со щекамъ катились слезы…
— Что ты, голубчикъ? Что у тебя, болитъ, что ли, что?
— Ничего, отвчалъ тотъ, проворно сморкаясь:- скажите, дяденька, случалось вамъ переживать внутреннюю борьбу?
Дни все тянулись на хуторк стараго майора, одинъ другаго скучнй, одинъ другаго однообразнй. Съ каждымъ днемъ сталъ замчать дядя б
— Да что ты сочиняешь что ли что? спросилъ однажды майоръ, выведенный изъ терпнія разсянностью племянника….
— Сочиняю, дяденька, отвтилъ тотъ, улыбаясь.
— Что жь такое? Ну-ка прочти!
— Да теперь что жь читать, уклончиво отвтилъ Русановъ, еще не кончено; всего листомъ сто написано….
— Всего? А сколько жь коего-то будетъ?
— А кто его знаетъ: сколько напишется…
— Да, что жь это? стихотворенія?
— Нтъ, дяденька, это серіозная статья… "Взглядъ на современное состояніе Россіи."
— Чей же это взглядъ-то?
