Дети!Не оскорбляйте их обидным подозреньем;О благе родины они пекутсяНе меньше нашего. — Расспросим прежде,Какое средство нам еще спастисяПридумали они. Быть может лучше.Начни, достойный правнук Патрикея,Степан Лукич!
Лишь начните — не отстанем.Да не упрямься, Федор Львович.
Первыйк народу
Братья!Послушайте меня, бороться с княземНейдет теперь, как вы себе хотите:Не совладать с десятком одному.
Второй
Ведь иоанновым полкам нет сметы.
Марфа
Стыдись считать врагов, внук Твердислава!Без счету бил твой незабвенный предокЧерниговцев, Литву и Чудь, и немцев,Как дело шло о счастии отчизны;Не думал он о жизни, как полмертвыйВелел привезть себя на место бунта,И, став меж злобными стенами граждан,Смирил их гнев своею кровной жертвой.Неужли посрамить свой род преславныйЗахочешь ты? Рабом московским первыйЗахочешь быть?
Боярин
Как захотеть? лишь к словуЯ молвил так; а если наши встанут,Так я не прочь, и мы себя покажем,Как дед при князь-Васильи в Двинской рати[50].
Вместе.
2-й боярин
Тогда совсем другое время было:Василию Витовт[51] грозил войноюИ Тохтамыш[52]. Где ж было с нами спорить?
Житыйко 2-му тихо
И спятился!
Второй к 1-му
Ведь знает, где щекотно,Проклятая.Чуть-чуть сидел сам на престоле шатком.Теперь не то. Москве врагов нет страшных,И с силами почти что всей РоссииЗабота князю лишь одна — Новгород.А мы без помощи, как персты, все тут.
Чернь
Да бог-то с кем? неужто с Иоанном?
Марфа
Но разве при Андрее БоголюбскомНадежды мы имели больше? РазвеНе десять шло на одного? — но богВступился за невинных, и злодеиБежали со стыдом, никем гонимы.Нет, братия, признаемся, не времяДругое, нет, — другие люди были,Согласные, любящие отчизну,Готовые на раны за нее.Не дорожил тогда никто собою,Не думал о себе, лишь о СвятойНас защитил от злого обстоянья[53].Он защитит достойных также ныне.Софии, Новграде — и МилосердыйКоль пасть судил господь, падем на полеСраженья, отдадим живот свой честно.Не посрамим отцов, Москве докажем,Что кровь новогородская не стынет[54].
