- Ты справишься, детка. Я в тебя верю, - продолжил Алекс, так и не дождавшись ответа. – Не скрою – я разочарован. У меня были грандиозные планы. Но не обольщайся, - Алекс подошел вплотную к Марфе. - Здесь я уступлю, - ладонью Лосано коснулся груди девушки в области сердца. – А здесь, ты по - прежнему только моя, - пальцы Алекса коснулись виска Марфы. - Не прощу себя, если упущу шанс. С должности креативного директора модного дома Лосано ты не уходишь. Я не отпущу. Достаточно того, что меня в очередной раз опередил какой-то малолетка!
Алекс показательно экспрессивно всплеснул руками, изобразив на лице крайнюю степень недовольства и разочарования.
Марфа нервно хихикнула.
Она всё ещё было смятеньем охвачена. Но, как ни крути, поддержка значила многое.
Когда Алекс начал, загибая пальцы, перечислять свои умения в области детского воспитания, она уже откровенно смеялась, хотя и слезотечение снова открылось. Но как было можно без смеха, представлять себе, как этот властный и неимоверно манерный мужчина, меняет крошке подгузник, а после носит «столбиком», давая малышу возможность срыгнуть. При нем взрослые, очень уверенные в себе люди, икнуть боялись. Что уж о детях - то говорить?
Фушик пыталась представить, как сохранить трезвость ума в условиях токсикоза, который уже, судя по всему, подкрался к ней незаметно. И скребся где-то в области глотки.
Снова захотелось Игоря придушить. Не себя, право, принцессу лупить.
- Так. Так. Так. Мою жизнь ты уже загубила, - Ал вздохнул показательно, после чего подмигнул. – Теперь буду наслаждаться моральным уничтожением проныры, - его взгляд устремился к входной двери.
Ещё до того, как обернуться, Марфа понимала, кого увидит за своей спиной. Буквально задрожала от дрожи, природу которой определить не смогла. С одной стороны – злость за беспечность, а с другой – чертовски нуждалась в поддержке. И если Алекс смог поднять немножечко настроение, то у Игоря точно должно было получиться её приободрить.
- За гранью комфорта лежит новая реальность, - едва ли не нараспев произнес Лосано, выходя из своего кабинета, плотно прикрыв за собой дверь.
Было понятно – Игорь в курсе. Иначе с чего бы ему припереться сюда?!
Обернувшись Марфа увидела Стравинского.
Вместо того чтобы расстроиться, Игорь выглядел очень довольным собой. Даже гордым.
Расплывшись в широкой лукавой улыбке, он выглядел немного зловеще. Сказывались повреждения, полученные во время матча. Учитывая отек и синий оттенок лица, который был виден несмотря на загорелую кожу, блестящие восторгом глаза придавали Игорю гомерический вид.
Марфе потребовалось не меньше минуты, чтобы понять, Стравинский от счастья буквально светится, распыляя в пространство вокруг себя тысячи мегаватт энергии.
Улыбку, которую Игорь послал в её сторону, Марфа предпочла бы не видеть. Она как бы кричала: «Да! Я чрезвычайно, просто бесконечно счастлив оттого, что ты теперь никуда от меня не денешься!».
«Храни тебя Боже, мелкий негодник» - пронеслась в голове Марфы мысль, перед тем, как она подхватила со стола Алекса портсигар, и метнула его в сторону отца своего будущего ребёнка.
Глава 52
Рассчитывал ли Игорь, что в ожидании малыша Марфа станет покладистой девочкой – кошечкой, на всё согласным одуванчиком, радой каждой улыбке малышкой?! Нет. И он не ошибся.
Первые пару недель после того, как Лосано прозрачно, но в то же время доходчиво, сообщил Игорю приятнейшую новость о будущем отцовстве, стали одними из самых тяжелых и эмоционально напряженных дней в его жизни. Марфа, находясь в смешанных чувствах, вертела ими всеми изысканно и филигранно. Но если бы у него кто - то спросил: «Игорь, а хотел бы ты что – то изменить в своей жизни? Например, пользоваться презервативами на регулярной основе?». Он бы непременно ответил:
- Ничего. Абсолютно ничего! Это самое потрясающее событие!
Странная реакция для молодого и успешного парня на незапланированное отцовство? Возможно, да! Но никогда нельзя забывать, что все мы разные. Порой удивительно для самих себя мы реагируем на то или иное событие. Это и есть индивидуальность. Многогранность нашего внутреннего я.
К тому же спустя несколько месяцев терпеливого поощрения всех своих выкрутасов, Марфа начала догадываться, что неожиданностью беременность только для неё стала. А Стравинский, во всяком случае, морально был готов. Удивительно, неправда ли?!
Игорь ловил себя на мысли, что сам не понимал, что может сказать по поводу собственного грандиозного успеха. Кроме: «Ну-у-у…» в голову мало что шло. Это кажется невероятным, но так оно и было. Тот окрыляющий восторг и ошеломляющее чувство счастья невозможно было описать словами.
Самым неприятным в этой истории было то, что Метель так долгое время и отказывалась выходить за него замуж. Месяцы шли, а ледяная царевна так и не таяла. Самой многообещающей от неё стала фраза:
- Если из нас двоих кому – то придётся пожертвовать карьерой – это будешь ты.
Обороты Душик сдавать не собиралась.