Маргаритки полностью

— Очень может быть, но именно вам следовало бы это доказать. А вы этого не сделали.

Алекс с раздражением читал заключение прокурора. Увы, его группе не удалось доказать ровным счетом ничего. Но не в этом дело. Все равно тут концы с концами не сходятся.

«Что-то не то в этой версии, непосредственно связывающей смерть Якоба и Марьи Альбин с правыми, — думал Алекс. — Я просто никак не пойму, что именно».

Раздраженный, он продолжал листать бумаги. Орудие убийства в данном контексте представлялось примечательным. Оно явно было частью коллекции оружия, которую Якоб Альбин хранил в доме, записанном на дочерей уже много лет назад. Не было оснований подозревать, что охотничий пистолет почему-либо не входил в коллекцию: просто оружие в какой-то связи прихватили из дома на Экерё. Это сделал либо сам Якоб Альбин, либо убийца. В семье Альбин лицензия на оружие была только у Якоба. И оружейный шкаф имелся только в доме на Экерё.

Мог ли Якоб Альбин забрать пистолет, почувствовав опасность? Алекс так не считал. Было очевидно, что никто особо не принимал угрозы Тони Свенссона всерьез. В то же время другие вещи требовали объяснения. Алекс достал пачку фотографий, которые они сделали на Экерё.

На самом доме — никаких повреждений. Никаких следов на снегу, ни отпечатков ботинок, ни колес.

Пульс Алекса участился. Свежий снег. Снегопад начался две недели назад. После наступило длительное похолодание. А когда они с Юаром побывали там в четверг, снег был не тронут. Даже если учесть, что снег падал пару раз и после похолодания, его бы не хватило, чтобы скрыть уже имевшиеся следы обуви или колес. Значит, оружие было забрано до того, как Якоб Альбин получил известие о смерти старшей дочери, до того, как у него появились причины покончить жизнь самоубийством. Если исходить из того, что пистолет был забран с Экерё для того, чтобы убить Якоба и его жену, напрашивается вывод, что забрал пистолет не Якоб, а кто-то иной.

Значит, человек, забравший пистолет, имеет доступ к дому, точнее говоря, ключи от него, потому что ничто не указывало на взлом. Либо этот человек должен быть весьма умелым взломщиком, сумевшим запереть дверь за собой. Что, в свою очередь, снова наводит на мысль о шайке Тони Свенссона.

И вот еще дочь Юханна. Подбросившая трагическую новость отцу и смотавшаяся за границу. Исчезнувшая, как призрак, со всех семейных фотографий в доме на Экерё. Не отвечающая ни по телефону, ни по электронке.

Звуки в коридоре нарушили мысли Алекса. Неожиданно на пороге появился Петер.

— Привет, — удивленно сказал Алекс.

— Привет, — ответил Петер. — Не рассчитывал найти здесь кого-нибудь.

— Я тоже, — сухо отозвался Алекс. — Вот сижу, пытаюсь разобраться в деле Альбинов.

Петер вздохнул.

— Я тоже хотел этим заняться, — сказал он, избегая смотреть Алексу в глаза. — Дети у Ильвы, и я…

Алекс кивнул. Как тут много сломанных судеб. Как часто не хватает сил и на работу, и на семью. И как часто мужчины и женщины отдают предпочтение первому.

Он откашлялся.

— Я уверен, что нам следует снова повидаться с Рагнаром Винтерманом, — сказал он. — Пойдешь?

Петер поспешно кивнул.

— Конечно, — сказал он. — Я тут подумал о чете Юнг, которые нашли Альбинов во вторник.

— Да?

— Нам следовало бы допросить и их тоже. Расспросить о том конфликте несколько лет назад, заставившем их меньше общаться.

Алекс почувствовал облегчение. На субботу работы хватит.

— Кстати, мы нашли лечащего врача Якоба Альбина? — спросил Петер, в то время как Алекс поднимался, чтобы снова надеть куртку.

Его вопрос напомнил Алексу о сообщении, полученном им накануне вечером, о котором он уже успел забыть.

— Черт, конечно, — ответил он. — Он вчера вышел на нас, поздно вечером. Был в отъезде и вернулся лишь вчера. Правда, для начала он прислал факсом выписку из истории болезни.

Петер вышел поискать факс у Эллен и вернулся с тонкой стопкой бумаг.

— Вот, — сказал он и протянул Алексу свою находку.

Алекс быстро пролистал ее. Поверх документа психиатр написал пару строк от руки:

«Сожалею, что меня было сложно найти. Пожалуйста, свяжитесь со мной по указанному ниже мобильному номеру. Считаю важным без промедления связаться с полицией по этому поводу. С уважением, Эрик Сунделиус».

Петеру стало жарко в верхней одежде.

— Пойдем спустимся вниз, к машине, — сказал Алекс. — Я позвоню ему по дороге.

Эрик Сунделиус ответил уже на втором гудке. Алекс извинился, что звонит так рано. Не было еще и десяти, и большинство в это время, скорее всего, еще спали.

Но Эрика Сунделиуса его звонок обрадовал.

— Наконец-то! — воскликнул он. — Я пытался найти вас, как только вернулся домой и увидел заголовки газет. Я надеюсь, что мы сможем увидеться лично и все обсудить. Но одно могу сказать сразу.

Алекс ждал.

— Я пользовал Якоба Альбина более десяти лет. — Эрик Сунделиус глубоко вздохнул. — И сразу скажу: нет ни малейшей вероятности, чтобы Якоб совершил то, что приписывают ему газеты. Он никогда не убил бы ни себя, ни свою жену. Вот вам мое слово профессионала.