Конечно, из-за беременности она стала более впечатлительной, но дело было не только в этом. Может, то, что она потащила Спенсера на ужин к родителям, было ошибкой? Сам бы он вряд ли такое предложил. С другой стороны, на маму этот ужин подействовал самым чудесным образом: теперь она с оптимизмом воспринимала беременность дочери и с одобрением — отца будущего ребенка.
То ли желая заглушить тревогу, то ли от нетерпения поскорее попасть на работу, но на месте она оказалась уже в полвосьмого утра. Короткий коридор следственной группы был пуст, хотя и Юар и Петер сидели у себя в кабинетах. Она решила зайти к Петеру.
— Есть что-нибудь из уголовной полиции о Свене Юнге?
— Нет, они затребовали дополнительную информацию и пока ждут.
— Что за информация?
Петер вздохнул.
— К примеру, о состоянии его счетов. Всегда стоит проверить, не замешаны ли деньги в таких делах.
Фредрика нетерпеливо прошла к себе. За ней вошел Юар.
— Занятный мейл пришел вчера от нашего Лазаря, а? — намекнул он на Каролину Альбин. — Особенно в свете того, что ее сестра объявилась вчера вечером.
— Да уж, — кивнула она, вешая куртку, и нагнулась, чтобы включить компьютер.
— Но это может быть ложным следом, попыткой Каролины Альбин выставить себя невиновной.
— Вопрос в том,
— В сбыте наркотиков, — ответил Юар.
— Что?
— Сегодня ночью после нашей пресс-конференции пришел факс из шведского посольства в Бангкоке. Они же там нас на шесть часов опережают.
Фредрика взяла бумагу, которую ей протянул Юар, и прочла с нарастающим удивлением.
— Кто-нибудь звонил этому Андреасу Блуму? — спросила она. — Видимо, он говорил с ней в посольстве, когда она обратилась туда за помощью.
— Нет. Мы решили подождать, пока ты придешь.
— Я сейчас же позвоню, — отозвалась Фредрика и потянулась к телефону, еще не договорив.
Ожидая ответа, она еще раз пробежала глазами факс. Оказывается, Каролина Альбин известна таиландской полиции как Тереза Бьёрк. «Лазарь стал Терезой», — раздраженно подумала Фредрика.
Петер получил еще несколько дней отсрочки от беседы с психологом. Он с легкой душой положил трубку, после того как позвонил в отдел кадров Маргарете Берлин. Она разговаривала с ним уже мягче — может, потому, что и сам он разговаривал иначе, а может, и нет: копаться в этом времени не было.
Ильва прислала эсэмэску, что сыну уже лучше. Обрадовавшись, он тут же написал ответ, что рад хорошей новости. Не успел он отложить телефон, как снова раздался писк пришедшего сообщения.
«Заходи сегодня вечером, поужинаем вместе с мальчишками. Если есть время и желание. Они про тебя спрашивают. Ильва».
Не раздумывая, он ответил:
«С удовольствием приду! Постараюсь быть у вас самое позднее в шесть!»
И в ту же секунду пожалел, что отправил сообщение. Как он мог обещать явиться к шести — он ведь понятия не имеет, как будут развиваться в течение дня события с делом Альбин.
Вот проклятие. Броня напускной крутизны дала трещину, обнажив полужидкое нутро.
Все равно у него ничего не получится. Ни при каких условиях и ни с какой женщиной. Предстоит тяжкий выбор.
Что за выбор, он и сам не вполне понимал. С другой стороны, думать о семейном ужине как о тяжкой обязанности тоже идиотизм. Можно подумать, работа стала его единственным задушевным другом на всю оставшуюся жизнь.
Рассвирепев безо всякого повода, он снова схватил телефон и позвонил одному из парней в угрозыске, расследующих двойное убийство, которое произошло в воскресенье.
— Есть новости об убийстве в Хаге? — спросил он.
— Нет, совсем ничего. Мы хотим опубликовать фотографию жертвы в СМИ, может, его кто узнает?
— Отпечатки тоже нигде не проходят?
— He-а. Но кажется, тут у нас есть кое-что еще. Вернее, скоро будет.
Петер обратился в слух.
— Машина Свена Юнга была найдена недалеко от Мэрсты, женщиной, которая прогуливалась там рано утром.
— Здорово! — воскликнул Петер с чуть большим энтузиазмом, чем хотел.
— Не знаю уж, насколько это здорово, — отозвался следователь. — К тому моменту, когда мы прибыли на место, машину подожгли.
Пыла у Петера сразу поубавилось. В обгоревшем автомобиле останется не так много улик.
— По крайней мере, теперь мы точно знаем, что машина связана с одним или обоими убийствами. Иначе тот, кто ее угнал, вряд ли стал бы утруждать себя поджогом, — заметил он.
— Пожалуй, — согласился коллега. — Вдобавок ко всему мы смогли выяснить еще один момент.
— Какой же?
— Что машина, вероятно, использовалась при ограблении инкассаторов в Упсале и Вестеросе. О последнем писали газеты в выходные. В случае с Упсалой у нас были только показания свидетеля о том, что машина была серебристая, но в Вестеросе запомнили часть номера машины, и она совпала с номером машины Юнга.
Петер чувствовал: найдено кое-что очень важное. Автомобиль Свена Юнга фигурировал и в убийстве, и в ограблении. Петля затягивалась. Петер улыбнулся.
