- Вижу. Лачо, личная жизнь твоей сестры тебя не касается. Ее невинность — ее личное дело. Только она сама может решать, что и с кем ей делать.
- Только пусть потом не жалуется, - пробормотал Лачо.
- На что не жалуется? - уточнил я.
- Ну, если к ней будут относиться без уважения.
- Пусть только попробует кто-нибудь относиться к моей дочери без уважения, - спокойно сказал я, - Шею сверну любому.
- Не, я, так-то тоже, - нахмурился Лачо, - Марка, ты, это, не обижайся. Если что — сама знаешь, мы заодно.
- Знаю, - Марка ласково потрепала его по голове, - Но еще раз заикнешься про мое замужество — я тебе врежу.
- Понял, заткнулся, - И Лачо уставился в телефон.
Дома я сначала серьезно поговорил с Лачо о том, что мы не применяем романипэ в своей жизни. Он легко согласился моими доводами, но в глазах его была тоска по жизни в Малашихе. Я ничего не мог с этим поделать. После разговора с ним я поднялся на второй этаж, чтобы поговорить с Маркой. Собирался постучать в ее дверь, но услышал, что она говорит по телефону и замер. Я не собирался подслушивать, но услышав, не смог уйти.
- Не знаю, Дим, я стесняюсь. А вдруг кто-то еще это случайно увидит… Что значит, расстанемся? Только из-за того, что отказалась? А если я сфотографирую так, что не будет видно лица? … Нет, мы говорили только про сиськи… Да, без лица… Нет, подожди… Ну, давай придумаем что-нибудь…
Я зашел в комнату, взял из ее рук телефон и нажал отбой.
- Папа! - Марка села на кровати, ее лицо залилось краской, - Ты подслушивал?
- Извини, - я сел рядом, - Видимо, нам надо поговорить о сексе.
- О, нет, только не это, - она закрыла лицо руками, - Умоляю! Я уже всё знаю.
- И что именно ты знаешь?
- Что надо ценить себя, не торопиться с этим и всегда предохраняться, - быстро говорила она, не убирая рук от лица, - Есть таблетки, спирали и презервативы.
- Не совсем так, - сказал я, - В твоем случае есть только презервативы.
- С ними не те ощущения.
- Верно. И когда у тебя будет постоянный партнер, ты будешь абсолютно уверена в его верности, и вы будете планировать ребенка, тогда вы оба сдадите анализы, откажетесь от предохранения и почувствуете разницу. А до этого момента риски значат больше, чем разница в ощущениях. Которая, если честно, не такая уж и значительная. На самом деле, нормальный парень сам всегда предложит презерватив, чтобы не подвергать тебя риску. А если он сам предлагает секс без защиты, значит, на тебя ему плевать, и ты, тем более, не должна думать о его ощущениях. Твоя безопасность важнее.
- Хорошо, я поняла, - вздохнула она, - Презервативы. Всегда. Ясно.
- При любом виде секса.
- Папа!
- Что?
- Ладно, ладно. Это все?
- Нет. Ты знаешь, для чего нужен секс?
- Знаю. Для размножения. Хотя странный поворот сразу после обсуждения презервативов.
- Не совсем. Я бы сказал, что для удовольствия. Для твоего удовольствия. Как только тебе что-то не нравится, вызывает тревогу или сомнения, это прекращает быть сексом, и ты немедленно всё прекращаешь, на любом этапе. Это понятно?
- Ну… Как бы, да…
- Как бы — это немного не то слово. Если тебе нравится держаться за руки, но целоваться не хочется — так и скажи. Если ему без поцелуев неинтересно — пусть идет на все четыре стороны. Самое глупое решение — соглашаться на поцелуи для того, чтобы была возможность продолжать держаться за руки.
- Почему? Разве это не разумный компромисс?
- Нет, милая. Это вообще не компромисс. Если он принуждает тебя к тому, чего ты не хочешь, значит, с ним вообще нельзя иметь дела, ему нельзя верить. Если он думает только о своих желаниях и о том, как бы развести тебя на то, чтобы ты сделала ему приятно, значит, он в тебе видит не человека со своими потребностями, а… Не знаю, как сказать…
- Я поняла, пап. Видит компьютерную игрушку, программу, к которой надо подобрать ключ, чтобы получить приз.
- Ну, вроде того. Ему плевать, будет ли хорошо тебе, главное — чтобы было хорошо ему. И зачем тебе это?
- А если я его люблю?
- Тогда ты не захочешь, чтобы он вел себя как подонок и считал это нормальным. Когда ты любишь человека, ты помогаешь ему стать лучше, а не помогаешь ему стать монстром. Ты можешь продолжать любить его, но не позволять вытирать о себя ноги. Любовь — это то, что ты чувствуешь внутри. Да, можно любить плохого человека, но это не значит, что надо одобрять и поощрять его плохие поступки.
- Ничего себе. Ты говоришь совсем как Линка.
- Вот черт. Опять эта Линка, - расстроился я.
Линка — девочка из экологического кружка. Они вместе ездили на олимпиаду по экологии в Москву, и с тех пор Марка мне этой Линкой все уши прожужжала. А Линка сказала, что автобомили уничтожают кислород… А Линка сказала, что аэрозоли разрушают озоновый слой… Линка то, Линка это…
Марка рассмеялась.
